XIII.
Вернувшись к себе на прииск, Евгений Васильевич испытывал несколько дней какое-то особенное удовольствие. Сказывалась привычка к своему углу, потребность в покое, словом -- тот роковой возраст, когда мужчина оставляет бродячия привычки. Для полнаго счастья недоставало только женщины... Не нужно было даже красивой женщины, а просто молодую, хорошую душу, которая согрела бы своим присутствием холостое одиночество и наполнила собой дом. По вечерам Евгений Васильевич любил думать на эту тему, лежа с трубкой на диване. Ну, в самом деле, что это за жизнь, да и для чего стоило жить вообще? В тумане неясно мелькала мысль о детях, и старый бонвиван даже вздохнул. Прежде он мог разговаривать с Гаврюшкой, изучая этот приисковый фрукт, а теперь он в нем вызывал какое-то брезгливое чувство. -- Нет, нужно устроить жизнь иначе,-- думал вслух Евгений Васильевич.-- Будет... Нужно остепениться. И в конце концов все сводилось к мысли о Капочке... Да, штучка недурна. Евгений Васильевич до того сроднился с этой мыслью, что даже не мог бы сказать, хороша или дурна эта Капочка. Просто -- Капочка, и все тут. Разве свои дети могут быть дурными или хорошими?! Есть чувства выше этих примитивных определений. На Трехсвятский он поехал только недели через две, когда окончательно установился санный путь. Какая прелесть эти горы зимой... Лес стоит в снегу, точно в дорогой шубе. И всюду эта девственная белизна, слепившая глаза. Дорога зимой была гораздо ближе,-- болотами, минуя крутой перевал через Синюху. Трехсвятский имел теперь особенно уютный вид,-- главным образом, самый дом, выстроенный именно для такой зимы. Теплом обдало уже в передней и таким хорошим, застоявшимся теплом. Марѳа Семеновна встретила гостя, как ни в чем не бывала. Она, видимо, была даже рада ему. -- Давненько не бывал, белая кость,-- шутливо пеняла она.-- Где запал-то? Мы и то тут как-то с Капочкой поминали... Сижу я это вечерком и, грешным делом, на картах раскинула, а по картам и вышел червонный король. Раз выпал и в другой... Вот навязался-то, думаю! Ну, тут про тебя и вспомнила: некому, окромя тебя, быть... Зачем в город-то гонял? -- А вы откуда это знаете? -- Сорока на хвосте принесла... -- По делам ездил... Невесту искал, да холодно стало, и ничего из этого дела не вышло. -- Не заговаривай зубов... По картам у меня все вышло, о чт ты еще и не подумал. Есть у тебя и дама трефонная на примете, и свой интерес, и дорога. Карты-то не обманут. Даже молчаливая Капочка улыбнулась. Да, она сидела на своем обычном месте за столом и разливала чай. И все такая же, точно Евгений Васильевич вчера только уехал с Трехсвятскаго. Ему нравилось, что она вспомнила о нем... Сколько он пережил и передумал за это время! Неужели она не чувствует, чем она сделалась для него в этот короткий срок? Ведь должны же существовать какие-нибудь неизследованные еще наукой токи, которые передают настроение одного человека другому. И он так хорошо думал вот об этой хорошей девушке с гладко зачесанными голосами... Его даже кольнуло, когда пьяный Спирька назвал ее по имени. -- А карты вам ничего не сказали, Марѳа Семеновна, что я приеду приглашать вас к себе в гости?-- заговорил Евгений Васильевич, придвигаясь ближе к радушной хозяйке.-- Да, дорога теперь отличная... -- Вот видишь, Капа, опять карты нам верно сказали,-- обратилась к девушке Марѳа Семеновна.-- Вот и нам с тобой выпала дорога... Что в самом-то деле сидеть: поедем в гости. -- У меня и наливка для вас приготовлена, Марѳа Семеновна... Ваша любимая, вишневая с косточкой. -- Н-но?.. Приедем, приедем. Евгений Васильевич чувствовал себя в ударе и балагурил с дамами самым беззаботным образом. Он чувствовал себя именно тем, чего недоставало в этом доме. Как хотите, а без мужчины дом не дом. Евгений Васильевич весело закручивал усы и до самаго конца не терял настроения. Капочка после чая ушла к себе. Она умела это сделать как-то совершенно незаметно, точно тень, и Евгений Васильевич каждый раз удивлялся, куда она могла деваться. -- Ах, ты, балагур,-- смеялась Марѳа Семеновна, вытаскивая из буфета графинчик с наливкой.-- На словах-то, как гусь на воде. В гости зовешь, а у самого и хозяйки-то нет... -- Пирог будет с нельмой, отличный, Марѳа Семеновна. Вот увидите... -- Пирог-то будет, да пирожницы-то нет. Привез бы из городу-то хот какую-нибудь худенькую... Скучно, поди, одному-то. Хоша ты и не молод, а мысли-то тоже есть... -- Есть и мысли... Tête-à-tête прошло тоже-недурно. Евгений Васильевич не терял напрасно времени и приступил к делу. Он придвинулся совсем близко к Марѳе Семеновне и смотрел на нее такими блестящими глазами. -- Ну, ты, белая кость, что глядишь-то?-- кокетливо заметила Марѳа Семеновна, отодвигаясь.-- Боюсь я, когда на меня смотрят так... -- Как? -- Да вот так... Ну, будет баловать... Уезжая с Трехсвятскаго, он даже подумал, что не пересолил ли для перваго раза. Кстати, когда Евгений Васильевич надевал в передней шубу, в дверях столовой показалась старуха-нянь