— Если бы. Первая любовь, где я долго была во фрэндзоне. А потом встретила Джерала, вышла за него замуж, завела двух детей и жила долго и счастливо.
— Не родила?
— Так. Не приставай к словам, сын мой.
— Понял, о грозная жена моего отца. Так, а что с этим, — я показал на дверь. — Даже не потянуло вернуться к нему? А как же чувства?
— Ты что, моя подружка такими вещами интересоваться?
— А что мне отцу рассказывать?
— Сама расскажу, ему будет интересно. А так, нет, чувств не осталось. Ни сожалений, ни обиды, ни даже интереса. Закрылся целый этап жизни, можно выдохнуть и жить дальше. А то, что он там себе надумал, это его проблемы. Но мне его жаль.
— Почему?
— Он положил всю жизнь на благо Империи. Потратил невероятное количество лет, стал уникальным специалистом, командиром, лидером. Его любят, его восхваляют, им вдохновляются, ему посвящают стихи, песни, книги и сериалы. О нем рассказывают детям перед сном. В карьере он добился. А вот в жизни и просто в любви — пустота. И ему будет очень сложно найти того, кто сможет эту пустоту заполнить.
— Поэтому он пришел к тебе в надежде что ты сможешь?
— Я бы смогла. Лет десять-одиннадцать назад. Но именно тогда я сдалась, а твой отец «поймал момент». И менять всю прекрасную счастливую жизнь на то, чтобы сделать счастливым его — нет.
— А могла бы любовника завести, — пошутил я и поймал такой взгляд, что понял, ближайшие тренировки буду огребать очень сильно. — Всё, молчу.
— Во-первых, твой отец скорее бы устроил Кэлу несчастный случай, чем позволил завести мне любовника. Во-вторых, Кэл бы устроил Джералу несчастный случай, потому что привык быть главным везде и всюду. И в-третьих, хватит обсуждать мою личную жизнь.
— Ок. А что он такого сказал, что ты его сама готова сдать?
— В некотором роде это можно назвать предательством всего, что он выстраивал годами. Но я не осуждаю. Осуждаю, что этот идиот вместо того, чтобы сделать и поставить перед фактом, решил поделиться с тем, кто по за такие слова должен отправить его за лазеры. И вот как мне теперь перед руководством объясняться, я ума не приложу. Ладно. Всё. Закрыли тему с Кэлом и моей работой. А то мы и так тут наболтали при свидетелях на десяток лет. Ты чего такой хмурый. Как от Дормана вернулся, так и ходишь мрачнее тучи.
— То есть ты позвала меня, чтобы спросить об этом?
— Верно. И поесть тортики, — Саманта с грустью посмотрела на клубничный торт и подвинула его мне. — Ешь.
— Но я не люблю сладкое.
— А я не люблю, когда тортик остается. Настроения есть у меня нет, так что кто-то должен его съесть.
Тяжело вздохнув, я подвинул тортик. Он на удивление оказался не таким переслащенным, как медовый. А ещё очень вкусным. Так что умял я его очень быстро и даже закралась предательская мысль заказать уже себе.
— Так в чем проблема, Экелз?
— Сначала по всем документам я Маилз и все знают меня как Маилз, но ты продолжаешь меня называть наедине Экелз. Не кажется ли тебе это как-то… двулично?
— Ты от ответа не увиливай, сын мой, — она опять проигнорировала меня, как и всегда, когда дело доходило до некоторых вопросов.
— Мы поговорили с Дорманом. Лечение помогло. Но это максимум что он может дать. Вылечить и решить мою проблему точно могут в Т-Нуль-Пространстве, но оттуда не возвращаются.
— Не вижу проблемы.
— Что? В смысле? Мне придется бросить всё! Друзей, проекты, работу, дом, СЕМЬЮ ради чего? Ради призрачного шанса излечиться?
— Экелз. А что здесь тебя держит кроме семьи? Имею ввиду здесь, в Империи? Подумай над этим.
Я замер, потому что её слова и слова Кэла щелкнули в моей голове. А ведь все эти годы после травмы я что-то искал. Но даже имея огромные ресурсы семьи, так и не смог найти своё место. Работа в институте не покрывала те желания, те стремления, ту пустоту, что я пытался найти и заполнить.
Домой мы вернулись в молчании. Саманта не дергала меня, позволяя погрузиться в свои размышления. А думал я долго.
Утром, после пробежки, я как обычно вернулся на завтрак. Отец и мать сидели за столом и вот с первого взгляда я понял, что между ними что-то произошло. Пока я накладывал завтрак, сестренка Милли выцепила момент и прошептала мне на ухо.
— Мама и папа ночью ругались.
— А ты чего не спала? — Потрепал я её по голове.
— Я проснулась ночью и захотела молока.
— Такая большая, а всё ещё пьешь молочко?
Сестренка показала мне язык и убежала к себе в комнату.