Я создал портал с возможностью перехода с той стороны, удивительное ощущение, больше похожее на клики мышкой, можно левой, а можно и правой щелкнуть. Вот правой это двусторонний портал.
Через секунду перед нами из марева заклинания вышел Забор, все в том же доспехе.
Юра набычился и подошел к нему, схватил за грудки и поднял. Забор повис безвольной куклой.
- Что тебе надо? - зло процедил слова сквозь зубы Юра.
- Поговорить, - убито ответил Забор, даже не пытаясь хоть как-то защищаться. Повернул голову в мою сторону.
От уныния и грусти в его взгляде меня аж передернуло.
Юра еще подержал его в воздухе, но быстро понял, что сказать ему противнику нечего, а просто так орать, так он не мальчик и ярость не застит ему глаза. Маша издалека смотрит на Забора лютой ненавистью.
Юра сплюнул и бросил Забора на землю, тот упал на колени, но не стал подыматься. Получилось, что мы его обступили, лишь Маша чуть позади от Юры.
- Чего хотел? - жестко спросил я.
- Вернуть руки, - тихо произнес Забор. Он сел на землю, руки безвольно опустил вдоль тела, наглонил голову и слезы закапали перед ним.
- А больше ничего? - злорадно спросил я.
- Больше ничего, - послушно повторил Забор.
Я обернулся на Машу, но у той растерянный взгляд. Видимо такого она не ожидала.
- А где же твой клан, альянс? - спросил я.
- Я один, - плача ответил Забор.
- Как это один? - спросил я.
- Так один, - тихо ответил Забор, слезы продолжили капать. При том это не слезы обиды, какие бывают у женщин, а слезы отчаяния, когда они сами выходят и остановить их не получается. Я также два дня плакал, когда узнал, что Света в закрытом мире одна осталась.
- Сначала меня все жалели. Даже пытались лечить, покупали разные снадобья, - продолжил тихо Забор, - Но ничего не помогало. Все баферы, всех рас пытались вылечить, но все без толку.
Я ухмыльнулся:
- Еще бы.
Забор даже не поднял головы.
- Умоляю верни руки, если можешь, - попросил шепотом Забор.
- А то, что? - с угрозой спросил я.
- Ничего, - еле слышно ответил Забор. - Когда ничего не можешь взять, удержать, то очень быстро становишься ненужным другим. Они то здоровые и столько всего интересного в округе.
Каринэль любопытно выглянула из-за моей ноги, посмотрела на Забора и быстро обратно спряталась. Он чуть поднял голову, посмотрел на нее, я увидел удивление в глазах, но по ее поводу он ничего не сказал.
- И? - спросил я.
- За эти пару дней я резко ощутил разницу, - сказал Забор.
- Разницу чего с чем? - настойчиво спросил я.
Он с мукой посмотрел на меня.
- Разницу чем занимался раньше, - тяжело сглотнул и посмотрел на Юру, а за ним на Машу. - Простите, если сможете.
Убито опустил голову и слезы вновь закапали.
Я опять повернулся к Маше, на ней лица нет, увидела, что я смотрю и отвернулась.
Отослал приватное сообщение Юре:
- "Что думаешь?"
Друг застыл, видимо задумался и через пару минут пришло ответное приватное сообщение:
- "Прости его, я простил, но чтобы на глаза не попадался".
И Юра отошел к Маше, они обнялись и недалеко ушли в лес.
Забор проводил их заплаканным взглядом.
Я присел перед ним, Каринэль отбежала и спряталась за Рому.
- Ты понимаешь, что я смогу тебя найти когда захочу? - спросил я.
Забор кивнул, посмотрел на меня:
- А зачем? Я никуда прятаться и не собирался.
- Хм, если я верну тебе руки, то где гарантия, что ты не захочешь потом охотится за нами? - жестко спросил я.
Забор смахнул непослушной ладонью слезы:
- Знаете, лишившись ладоней, не имея возможности что-либо сделать. Когда меня кормили ложечкой. Быстро, очень быстро доходит, что это не забавы ради со мной сотворили.
Я пытливо продолжил на него смотреть.
- Лишь на следующий день я понял, что это Вы так за подругу отомстили. Наказали.
Слезы ручьями потекли.
- И я понял. Вспомнил, все свои поступки, ощущение вседозволенности. Беспечности. Но.
Он запнулся, вытер слезы и продолжил:
- Но получив наказание я понял, что оно есть. И это не дебаф, а как в прошлом мире, убил человека, то либо пожизненное, либо электрический стул.
- И что это? К чему все это рассказываешь? - спросил я.
- Я понял, что за все содеянное придется платить. Поэтому. Поэтому у меня и в мыслях не было за кем-либо теперь гоняться.