Теперь юноша четко наблюдал лишь больного, изможденного ребенка. Девочка, видимо, почуяла присутствие постороннего человека. Она открыла глаза, зашевелилась и попробовала сесть. Карачилан часто действовал по своему наитию. Он заглянул в глаза ребенка и вдруг почувствовал нечто: как будто Талика стояла за его спиной. Ощущение было непривычным, но старым, таким знакомым и родным. И в то же время умиротворяющим. Поддавшись искушению, Карачилан оглянулся, но, конечно, позади никого не было.
- Пусть она покашляет мне в ладонь, - потребовал Карачилан. Когда его просьбу выполнили, Карачилан крепко сжал кулак, сел рядом и внимательно прислушался к внутреннему чувству. Оно обострялось каждый раз, когда Карачилан ощущал рядом чьи-то боль или страдание. Не раз юноша удивлялся сам себе, ведь он непостижимым образом научился делать то, что ранее умела только его маленькая сестра: понимать настроение окружающих, читать по лицам их эмоции и желания. Помогая кому-то, он словно слышал некий голос в глубине разума, который подсказывал, как поступать. Со временем Карачилан внушил себе, что это Роальрун, заботясь о своем ученике, таким способом поддерживает связь с ним. Но сейчас внутренний голос молчал.
- Ты ведь поможешь? Она выздоровеет? - мать девочки с мукой в глазах глядела на Карачилана. Тот в смятении отвел взгляд, ведь такое с ним было впервые. Отчего-то из всех собственных неудач эту юноша воспринял ближе всего.
- Я не знаю, как ей помочь... Тут нужен могучий лекарь. Такой, как Тикуаль.
- Что же нам делать?! Твой отец запретил ему приходить сюда! Никто нам не поможет.
Карачилан видел столько боли и отчаяния, такую готовность пойти на любые жертвы, что невольно вспомнил себя самого, лежащего при смерти, и своих несчастных родителей рядом. То чувство ожило в нем ярко и сильно, будто старая рана на ноге заросла не много дней назад, а только вчера. Юноша надолго задумался, а потом решился.
- Я скажу вам, где живет Роальрун! Скорее отправляйтесь к нему, он поможет вам. Но никому не говорите, куда идете!
Родители ребенка поклялись молчать, и этим же вечером, когда сгустились сумерки, Карачилан видел их, с носилками скрывающихся в ветвях деревьев на окраине деревни. Спустя еще три дня он обнаружил соседскую девочку там же, где видел ее раньше каждое утро. Заливаясь смехом, она играла и беспечно носилась с другими детьми. Карачилан улыбнулся. Она ничуть не изменилась, словно той болезни и не было, и, видимо, позабыла все. Правда, появилась странная отметина на ее руке. Может, Тикуаль отмечал так тех, кто приходил к нему? Карачилан нахмурился. Подобная имелась и на его груди. Надо будет поразмышлять над этим, решил он. Но выполнить обещанное самому себе он так и не успел: слишком многое предстояло еще сделать.
Так, помощь Карачилана своим соседям получила определенные последствия. Позднее юноша неоднократно становился свидетелем того, как вчерашний безнадежно больной после тайного визита к Роальруну возрождался, словно почерпнув из неведомого источника силы, и вновь принимал самое деятельное участие в жизни альраунов, ничем не выделяясь среди других. Благодаря случайному вмешательству бывшего ученика, Роальрун, желая того или нет, продолжил свое дело.
Вождь Тлетауль пока находился в неведении. Он был безмерно счастлив, что теперь выживали почти все новорожденные дети, а еды и чистой воды хватало всем без исключения в любое время года. Забегая вперед, скажу, что население деревни существенно выросло в те годы. Учитывая, как сильно она расползалась в длину и ширину, неустанно пополняясь новыми постройками: красивыми домами, просторными складами, величественными храмами, обнесенная мощной стеной, деревня стала почитаться за город, а Карачилан — его правителем. Да, пока еще условным, ведь власть по-прежнему оставалась у его отца, но близился час, когда после обряда инициации тот передаст ее своему сыну.