Все ждали, когда же вождь Тлетауль скажет первое слово. Сегодня тот был одет наряднее, чем обычно. Голову украшали длинные пестрые перья, воткнутые в убранные за спину волосы. С плеч спадала легкая хлопковая накидка, покрытая замысловатым растительным орнаментом. Тлетауль с достоинством оглядел толпу и дал сигнал начинать. Первыми сражались более молодые индейцы. Чаще всего поединок происходил с ближайшим родственником или товарищем детских лет, который прошел инициацию годом-двумя ранее. Смуглую кожу таких альраунов украшали толстые белые рубцы и шрамы - неотъемлемая часть любого участника подобных ритуальных поединков, и были эти отметины в большом почете у племени. Послышались глухие удары, резкие крики, пролилась кровь, толпа радостно взревела, приветствуя очередного мужчину, а тот, улыбаясь и зажимая неглубокий порез на предплечье, впрочем, как и его легко раненый противник, шел к родным, и освободившееся место занимал другой. Карачилан с невозмутимостью наблюдал, как тают ряды его товарищей, и терпеливо дожидался наступления собственной очереди.
Наконец, пришел черед Карачилана. Он медлил. Глянув на отца, Карачилан смело подошел к краю площадки. Там он с помощью нескольких друзей принес жертву богу Солнца — большого дикого кабана, что они отловили на лесистых склонах накануне. Кинжал хорошенько вымочили в шоколаде из обработанных особым способом какао бобов. Вепрь, почуяв близкую смерть, стал лягаться и завизжал, в воздухе стремительно сверкнул острый нож и широкая алая струя хлынула из перерезанного горла. Кровь густо обагрила край белоснежной площадки. Никто не препятствовал непривычному для альраунов ритуалу, хотя это зрелище было для них ново и не очень приятно. Впервые за все время в священном лесу проливается чья-то еще, кроме самих индейцев, кровь. Однако, если какие-то из альраунов и усмотрели в происходящем нарушение установленных предками правил, то не подали виду, ведь сам вождь смотрел на жертвоприношение благосклонно и даже с некоторым любопытством.
Вот на белую, истертую от времени площадку вышел Куамок, дядя Карачилана. Куамок не был слишком высок или чересчур мускулист, но все знали его как умелого и жестокого воина, предпочитавшего не долгий, выматывающий бой, а стремительный и быстрый, тот, что позволял расправиться с противником одним-двумя точными ударами и не тратить силы впустую. Дядя стоял чуть сгорбившись и внимательно смотрел на своего молодого соперника. Он был достойным противником Карачилану, и юноше предстояло изрядно потрудиться, чтобы доказать то же самое в отношении себя.
Тлетауль нетерпеливо махнул рукой, поединок начался. Куамок и Карачилан, мягко ступая, сделали круг и обменялись парой-тройкой пробных ударов. Каждый из них прощупывал противника, изучал его. Куамок было мало известно о том, каков в бою его родич, ведь прошли годы с их последних совместных уроков, в то время как Карачилан не терял времени и хорошо изучил способы атаки и защиты своего любящего подраться дяди. И ныне старался активно применять полученные знания.
Последовала новая серия ударов, Карачилан успешно отбил их. Однако, как он ни старался, задеть более опытного родственника ему не удавалось. Напряженный по началу Куамок расслабился, отражая не слишком умелые атаки Карачилана, но и поддаваться не собирался. Карачилану не терпелось продемонстрировать всю свою ловкость и силу, чтобы поразить дядю. Уверенность и пренебрежение, с которыми дрался Каумок, сильно раздражали Карачилана. Альрауны, которым порядком надоел затянувшийся поединок, жаждали развязки. И они стали выкрикивать слова поощрения, едкие, как перец, уделяя больше внимания знаменитому Куамоку в противовес его молодому неопытному противнику. Это раззадорило Куамока, теперь он уже с явной усмешкой поглядывал на Карачилана. Племянник начал злиться и пропустил несколько ударов, из неглубоких порезов закапала кровь.
Юноша собрал свою волю и ринулся в атаку! Внезапная ярость ослепила его, он дико вскричал и обрушил копье на дядю так, что тот увернулся лишь в последний миг. Бой начал принимать иной оборот! Карачилан, казалось, забыл о правилах, в неудержимом гневе бросаясь на Куамока снова и снова. Тот как будто немного растерялся, но продолжал сдерживать атаки юноша, не понимая причин его неожиданной агрессии. Тлетауль хотел вмешаться, но передумал, опрометчиво полагая, что его брат, отличный воин, справится сам. Как оказалось, вождь плохо знал своего сына.