Глава 2. На грани смерти.
Да, к сожалению, часы юного Карачилана были сочтены. Отец почти не отходил от его ложа, все еще надеясь на что-то, и каждый альраун старался в последний раз сделать что-нибудь хорошее для несчастного мальчика. Сердца индейцев болели от жалости к бедному юноше и его родителям, но никто не мог им помочь. Смуглая кожа мальчика посерела, круглый прежде подбородок заострился, а когда-то пухлые щеки совсем ввалились.
Вдруг залаяли собаки! Кто-то из альраунов громко вскричал, указывая рукой в сторону джунглей. У прохода в запретный лес возник тонкий размытый силуэт. Призрак долго стоял, а потом медленно двинулся в сторону деревни. Вблизи стало ясно, что это высокий бледнокожий человек, с головы до ног облаченный в бесформенную одежду ярко синего цвета. Длинные худые руки украшали массивные кольца и браслеты с тусклым металлическим отблеском. На правом плече человека висело нечто вроде кожанной сумки. Когда он подошел еще ближе, мужчины, похватавшие оружие и высыпавшие навстречу, вздохнули от удивления. Череп незнакомца, высовывавшийся из узкого воротника, был совершенен по своей форме и сверкал на солнце бесчисленными гранями, словно отполированная глыба чистейшего горного хрусталя. От большой вытянутой головы, обрамленной узкой полоской пепельных волос, волнами исходила приятная прохлада. Изумленные зрелищем индейцы отхлынули, пропуская незнакомца. Непривычно высокий лоб гостя, казалось, говорил о незаурядном уме. У него были огромные глаза, больше чем у любого из альраунов, и зрачки, словно сгустки беспросветной тьмы, бездонные, как сам Атитлан, смотрели пронзительно и так глубоко, что, казалось, заглядывали в самую душу. Когда пронизывающий взгляд пришельца останавливался на каком-то предмете, свет от мириад граней черепа собирался в узкий пучок и как будто прожигал насквозь. Многие наши собратья в страхе закрывались руками, боясь даже взглянуть на незнакомца!
Тем временем он повернул свою безупречную, царственную голову в сторону лежащего под травяным навесом Карачилана. Мальчик стремительно угасал, у него начались сильные судороги, он дышал часто и прерывисто. Маленькая душа уже покидала ослабевшее тело и готовилась отправиться к богам. Испепеляющий взгляд человека из джунглей пал на рану, укрытую под пропитавшейся кровью повязкой. Вождь Тлетауль, предугадав намерения пришельца, резко двинулся на встречу и преградил ему дорогу своим копьем, но бледный человек как будто и не заметил приземистого индейца. Одним движением руки пепельноголовый отстранил вождя, а спустя мгновение уже сидел рядом с мальчиком.
Удивительное дело – в тот миг вокруг стояла абсолютная тишина, никто не пытался ни помочь своему вождю, ни помешать чужестранцу. Никто не произносил ни слова, молча и даже слегка безучастно взирая на Карачилана. Природа как бы замерла в ожидании чуда, и даже время остановило свой неумолимый ход. Пришелец неспеша натянул на руки странные голубые рукавицы, затем ловкими пальцами присоединил к своей суме длинные, напоминавшие морские водоросли черные жгуты. Раздался щелчок и тихое гудение, какое издает облачко роящихся вблизи Тчекалы москитов летним вечером. Затем пепельноволосый коснулся жуткой влажной раны на ноге Карачилана, и того словно пронзила молния. Он закричал, худое истощенное тело напряглось и выгнулось дугой. Вождь ринулся к сыну, но был остановлен снова. Холод, распространявшийся от рук незнакомца, становился нестерпимым. Кое-кто из старых альраунов потом вспомнил, что ощущал подобное ранее, когда северный вулкан пробудился и разлился огненно-красной лавой, губя все живое и загоняя людей и зверей все выше в ледяные горы. Этот холод не сулил ничего хорошего, но сейчас они ошибались.
Все прекратилось так же быстро, как и началось. Карачилан вдруг расслабился, задышал глубоко и ровно. На впалых щеках вновь проступил румянец, и вскоре мальчик уснул крепким сном. Незнакомец поднялся с колен, сложил свои вещи и тихо, без лишних слов, осторожно огибая людей, направился обратно в джунгли. Альрауны были настолько поражены случившимся, что лишь разевали рты, словно большие рыбы, да бестолково толпились вокруг Карачилана, совсем позабыв о своем необыкновенном госте.