Вот кто настоящий конформист — майский жук! Он изменил свое мнение, сам того не желая, непроизвольно. Когда все сказали, что Дюймовочка некрасива, она на самом деле показалась ему некрасивой…
— Да, здесь и в самом деле что-то есть, — задумчиво проговорил один из присутствующих, большой любитель научной фантастики. — Но знаете, может быть, конформность проявляется яснее всего тогда, когда на человека персонально вообще никто не «давит» так, как эти усатые барышни на беднягу жука. Конформист — это тот, кто уступает даже воображаемому давлению. Он спешит ответить социальному ожиданию… Впрочем, не буду нарушать уговора. Есть в «Марсианских хрониках» Рэя Брэдбери удивительная новелла «Марсианин». Это рассказ о существе, которое лишено собственной личности, личностной определенности и самостоятельности. Марсианин постоянно меняется в зависимости от желаний того человека, в сферу влияния которого попадает.
Старики тоскуют о своем умершем сыне, и Марсианин, оказавшийся поблизости, принимает облик их Тома.
— А кто ты такой на самом деле? Ты не можешь быть Томом, но кем-то ты должен быть! Кто ты? — вопрошает отец.
— Люди, — бормотал Том во сне. — Меняюсь и меняюсь… Капкан.
Стоит ему очутиться возле людей, у которых недавно погибла дочь, как он перевоплощается в Лавинию… Полицейский инспектор заставляет его принять облик убийцы, который разыскивается… И вот Марсианин в толпе.
«Он, — пишет Брэдбери, — менялся на глазах у всех. Это был Том, и Джеймс, и человек по фамилии Свичмен, и другой, по фамилии Баттерфильд; это был мэр города, и девушка по имени Юдифь, и муж Уильям, и жена Кларисса. Он был словно мягкий воск, послушный их воображению…
Он лежал на камнях — застывал расплавленный воск, и его лицо было, как все лица, один глаз голубой, другой золотистый, волосы каштановые, рыжие, русые, черные, одна бровь косматая, другая тонкая, одна рука большая, другая маленькая…»
На мгновение в небольшом зале установилось какое-то тягостное молчание, кто-то грустно вздохнул.
— Ты, Леночка, напрасно вздыхаешь, — сказал кто-то наконец. — Такие марсиане только в сказках печально кончают. В жизни они порой великолепно устраиваются. Вот в сегодняшней «Литературке» об этом чудесный рассказ Гусева. Только назван не очень удачно: «Экскурсия». Я бы назвал «Шесть превращений Саши-экскурсовода» или даже «Саша-марсианин». Сами посудите, разве молодой человек не похож как две капли воды на Марсианина?
Итак, превращение первое. Саше предстоит разговор с бухгалтершей Зиной — «профсоюзным боссом», которая, как он знает, считает его «размазней» и «хлюпиком», «не настоящим мужчиной», «интеллигентиком несчастным», хотя и не лишенным при этом осторожности, осмотрительности и житейско-практической смекалки: «Этот не зарвется, лишнее не сболтнет»…
…И, взявшись за медную ручку и открыв дверь, переступив порог, Саша появляется в бухгалтерии именно тем человеком, каким он представляется Зине…
Превращение второе — Саша в кабинете директора.
Саша почти физически ощущает, как, переступив порог, он тотчас стал тем задиристым и ершистым — «молодежь, молодежь…», — вечно готовым нервничать, горячиться, но на деле работоспособным, «головастым» и даже безобидным человеком, каким воспринимаем его Ростислав Ипполитович… «Он непроизвольно ощущал, что директору нравятся и его независимость, и его скрытое уважение, тактичная дистанция по отношению к начальству, и почти невольно для самого себя все больше входил в ритм того и другого, все больше выпячивал это в своей позе, повадке, хотя и стоял, казалось бы, неподвижно»…
В зал, где собираются группы для начала осмотра, Саша входит с тем видом неуловимого превосходства, который присущ почти всем экскурсоводам: он делает дело, он знает, они же… должны слушать. Это его третье перевоплощение, в ходе которого Саше удается скрыть, что он ничего не понимает в живописи, даже на миг искренне поверить в произносимые слова.
— Послушайте, — вмешался в разговор молчавший до сих пор молодой человек из Ленинграда. — Чего вы спорите? Все это просто разные сорта одного и того же явления — конформности. И вообще, что здесь — научная дискуссия или литературная викторина? К этому вопросу надо подходить экспериментально. Вот у нас… — Ленинградец, один из первых у нас исследователей конформности, Аркадий Петрович Сопиков, действительно рассказал много интересного.