А третьи вообще считают, что вся шумиха о конформизме и конформности ни к чему, что здесь мы имеем дело с вполне привычными явлениями. Конформизм — это, попросту говоря, приспособленчество, а конформность — не что иное, как внушаемость, подражание, психическое заражение. Однако давно известны только сами явления, а их внутренние психологические механизмы еще ждут разгадки.
Спор продолжается. И может быть, он и на этот раз поможет рождению истины.
Наверное, любую детскую компанию охватывает эпидемия загадок, занимательных задач и ребусов. На нашем дворе, как мне помнится, особенным успехом пользовались всякого рода «подначки».
— Кто при Екатерине Второй ходил вверх головой? — с серьезным видом спрашивали у новичка.
— Как звали отца Веры Павловны в «Что делать?» Чернышевского?
— На какое дерево садится галка во время дождя?
И т. д. и т. п.
К всеобщему восторгу публики, бедняга старается вспомнить, кто же при знаменитой императрице выкидывал такие странные штуки — ходил… не так, как все…
Может быть, Суворов. Он ведь и петухом кричал, и через табуреты прыгал… Пока, наконец, кто-либо с предвкушением всеобщего ликования не задавал наводящий вопрос:
— Ну а ты как ходишь?
— Я? Я… вверх головой… Тьфу, мне показалось — вниз головой…
Почему показалось? Во всем виновата установка на необычность, которая вызвала соответствующее ожидание. Впервые об установке как об очень важном явлении в психике человека заговорил известный грузинский психолог Дмитрий Николаевич Узнадзе.
Началось все с изучения иллюзий восприятия. Человеку, у которого завязаны глаза, дают в правую руку меньший шар, а в левую — больший. Если это проделать 10–15 раз, а потом вдруг дать одинаковые шары, испытуемый этого не замечает. Наоборот, ему кажется, что все равно один шар больше другого. Но на этот раз большим нередко представляется шар в правой руке, там, где раньше всегда были меньшие шары… Подобные опыты проводятся и с восприятием веса, зрительными и слуховыми восприятиями.
Оказалось, что установка проявляется не только в таких относительно простых явлениях. Она часто выступает как целостная направленность человека в определенную сторону, как готовность воспринимать окружающее определенным образом, под определенным углом зрения.
Возникает установка под влиянием и прошлого опыта человека и под влиянием других людей.
В одной из новелл Вашингтона Ирвинга описывается случай, как некий баронет решил удивить гостей картиной итальянского художника. Сначала он очень выразительно рассказал о странностях мастера, просил обратить особое внимание на то, что портрет содержит в себе нечто, оставляющее странное, гнетущее впечатление и т. д. Потом была показана картина, и она действительно произвела на всех сильное впечатление.
«Баронет и я, — продолжает рассказчик, — стояли в глубокой нише стрельчатого окна. Я не мог не выразить своего изумления по поводу отзыва о портрете.
— В конце концов, — сказал я, — в нашей натуре есть какие-то тайны, какие-то непреоборимые побуждения и влияния, толкающие нас к суевериям. Кто мог бы объяснить, почему столько людей, совершенно различных по своим склонностям и характеру, испытали в той или иной степени странное действие, производимое обыкновенным холстом?
— В особенности же если ни один из них его не видел, — добавил с улыбкою баронет.
— Как! — воскликнул я. — Как это не видел?
— Ни один, — подтвердил баронет, прикладывая к губам палец в знак того, что это должно остаться нашей тайной. — Я заметил, что некоторые из них в игривом настроении духа, и не хотел, чтобы подарок бедного итальянца сделался предметом насмешек. Я велел поэтому показать им совершенно другую картину».
О том, что наше восприятие другого человека зависит от установки, от, так сказать, психологической призмы, сквозь которую мы смотрим, говорят и специальные эксперименты Алексея Александровича Бодалева. Взрослым людям показывали различные портреты. Перед демонстрацией одной и той же фотографии группам давались разные установки. Например, перед тем как показать снимок молодой женщины одной группе, говорили: «Сейчас вам будет показана фотография учительницы», а другой: «Сейчас вы увидите портрет артистки». Перед предъявлением фотографии молодого человека, рассказывает профессор Бодалев, одну группу мы предупреждали, что они увидят портрет героя, а другой говорили, что на ней изображен преступник. Оказалось, что многие испытуемые целиком находятся во власти установки.