Группа помогает психотерапевту произвести, по выражению Сергея Сергеевича Либиха, «коррекцию масштаба переживания» и создать для каждого больного «лечебную перспективу».
Многие больные, страдающие неврозами, неправильно оценивают себя и свою болезнь. Они преувеличивают тяжесть заболевания, считают, что попали в безвыходную ситуацию, и не видят пути исцеления. Чтобы скорректировать «масштаб переживания», больному на одной из бесед обещают предоставить возможность высказать мнение о своем состоянии. Сделать доклад. Двое других больных выступят в роли содокладчиков. Они раскритикуют пессимизм своего товарища по группе и выскажут надежды на хороший исход лечения. Остальные поддерживают надежды на лучшее будущее, высказывают свое положительное отношение к личности товарища.
Чтобы создать у больного уверенность в выздоровлении, открыть перед ним «лечебную перспективу», в группу включаются пациенты, находящиеся на стадии выздоровления. В качестве таких живых примеров могут выступать и бывшие больные, которые давно выздоровели. Коллективная психотерапия, как мне кажется, может использоваться не только в психоневрологических клиниках. Отношение больных друг к другу в любой больничной палате создает для каждого из них «эмоциональную атмосферу», которая либо помогает исцелению, либо прибавляет к телесным страданиям душевные муки. Одно дело — видеть, что товарищи по несчастью, соседи по больничной палате тебя принимают, сочувствуют, радуются улучшению твоего состояния, и совсем другое — когда обитатели палаты окружают тебя холодным безразличием или скрытой враждебностью. Трудно сказать, как развивались, бы события в «Повести о настоящем человеке», если бы соседом Алексея Мересьева в самую трудную минуту жизни случайно не оказался комиссар Воробьев…
Социальная психология учит, как такие «случайности» планировать.
Глава 6
Третья координата
Никакой драмы, ничего волнующего нет ни в чем, кроме человеческих взаимоотношений.
Как-то Жорж Санд написала Флоберу: «Не все ли равно, что у тебя сто тысяч врагов, раз тебя любят два-три хороших человека». Права ли она? И почему вообще порой возникает такое противопоставление?
Чтобы определить местонахождение любой точки на карте, нужны две координаты: долгота и широта. Но чтобы понять, как дышится человеку в группе, мало знать его статус и взаимность выборов. Необходима третья координата: надо знать, как человек переживает и осознает свои взаимоотношения с другими членами группы. Пусть нам известно по данным экспериментов, что Иванов постоянно получает по 3–4 выбора, есть у него и взаимные связи с некоторыми из товарищей, а вот Петрова почти никто не выбирает. Можно ли утверждать, что Иванов чувствует себя в этой группе счастливым, а Петров несчастным? Едва ли. Мы можем только сказать, что объективно положение Петрова хуже, чем положение Иванова. А в психологии объективных показателей недостаточно. Надо еще знать, как все они отражаются в сердце и разуме человека. А вдруг ему все это, как говорят мои студенты, «до лампочки»?
Субъективная оценка своего положения, своих взаимоотношений с другими и есть та третья координата, которая не нужна географии (остров не испытывает наслаждения от того, что его омывают теплые струи Гольфстрима, и не страдает, когда его покрывают толщи льдов), но совершенно необходима психологу.
В психологии личности существует экспериментальный прием, который напоминает сцену «Мышеловки» из шекспировского «Гамлета». Помните, Гамлет, который подозревает мать-королеву и короля в убийстве отца, заставляет их, как говорят психологи, отреагировать на сцену отравления, разыгранную бродячими актерами. Эксперимент Гамлету вполне удался: король-преступник фактически выдал себя. Правда, психологи используют этот прием без ссылки на Шекспира.
Для выяснения, что кажется школьникам более значимым: число полученных выборов или их взаимность, была придумана своеобразная «мышеловка».
— Я хочу узнать твое мнение по одному вопросу. — Так начиналась экспериментальная беседа. — Учительница, чтобы лучше рассадить детей, попросила их написать на листках бумаги фамилии трех одноклассников, с которыми они хотели бы сидеть в следующей четверти. (Здесь я делал паузу, чтобы выслушать реплики ребят: «А, да ведь и у нас так было».) Учительница собрала листки и стала смотреть, кто с кем хочет сидеть. И вот оказалось, что с Колей захотели сидеть 10 одноклассников («Ого! Ничего себе!»), но среди них не было ни одного из тех, кого он сам выбрал. С Васей захотел сидеть только один мальчик, как раз тот, кого выбрал сам Вася.