«Амфибия» остановилась в самом центре зоны, которая, по уговору с узбеками, была закреплена за жителями Светлого. Казахи вылезли наружу. В руках у них был соответствующий инструмент, как, можно сказать, профессионалы своего дела они были неплохо снаряжены – с собой у них были кусачки, ножницы по металлу, ножовки, тачки для транспортировки добычи и даже портативный газовый резак.
– Ну, начали! – скомандовал Махматкули. И первым шагнул к старой трансформаторной будке – прекрасному объекту для разборки. Особую ценность представлял медный провод, но и все остальное тоже заслуживало внимания.
Они уже подошли к будке вплотную, когда Хайдар, самый молодой из казахов, догнал бригадира и придержал его за рукав:
– Махмат, постой!
– Что такое? – недовольно обернулся Махматкули.
– Тише! Слушай! – и Хайдар протянул руку в сторону заброшенной лаборатории.
Казахи остановились, прислушались. Из заброшенного здания вполне отчетливо доносились человеческие голоса. Причем разговор там шел на повышенных тонах.
– Ну, совсем узбеки обнаглели! – зло выдохнул Асланбек. – Это наш участок!
– Точно, – поддержал его Эльдар. – Вчера же только все подтвердили! Вот гады!
– Сейчас схожу разберусь, – нахмурив брови, сказал Махматкули. – Так, парни, вы стойте здесь... – он ненадолго задумался, – Хайдар, а ты со своей берданкой с той стороны зайди. На всякий случай. Мало ли что этим уродам в голову придет.
Откровенно сказать – Махматкули опасался не столько того, что узбекские конкуренты обнаглели, – это было весьма маловероятно, который год уже мирно и спокойно с ними жили. Он боялся, что на острове объявились какие-нибудь новички. Вот от них всего можно ожидать – пока объяснишь, что они на чужое место влезли, можно кучу неприятностей огрести. Еще это могли оказаться пограничники. Но они, пожалуй, в последнюю очередь – они боятся заразы и стараются сюда не ездить.
– Ну, Хайдар, давай! – прикрикнул на парня бригадир.
Хайдар снял с плеча старую двустволку. Он носил с собой ружье, надеясь на обратном пути подстрелить джейрана или сайгака. Мясо степной антилопы – не говядина конечно, но какое-никакое, а все-таки мясо. Поживешь впроголодь – и такому рад будешь. Тем более что предки от века его ели и не жаловались. Была и еще одна причина, по которой в каждой группе собирателей металла хоть один человек был вооружен. Дикие собаки. Их здесь было немало, они собирались в большие стаи и отличались наглостью. Неоднократно нападали на людей. Конечно, группу в пять человек псы атаковать вряд ли решились бы. Но все равно с ружьем было поспокойнее. Что такое огнестрельное оружие, дикие собаки понимали очень хорошо.
Хайдар с ружьем наперевес скрылся за углом здания, а Махматкули решительно шагнул в дверной проем. На какое-то время над разоренным городком повисла тишина. Нехорошая тишина, напряженная, нарушаемая только невнятными возгласами находившихся в здании лаборатории людей. А спустя несколько секунд и эти голоса смолкли. Тишина стала полной.
И вдруг ее нарушил отчаянный вопль. Сразу за ним послышался звук удара об землю чего-то тяжелого. И грохот одиночного выстрела.
Казахи толком и понять ничего не успели, а из здания уже вылетели три щуплых, проворных парня в камуфляжных костюмах и с автоматами наперевес.
– Вы что... – Асланбек шагнул вперед, но камуфляжники были совершенно не настроены на разговор. Автомат первого из них выплюнул короткую очередь – на грязной рубашке Асланбека вспухли кровавые пятна. Казах охнул, стал заваливаться набок – на лице у него при этом застыло удивленное выражение. Он еще не коснулся земли, а его убийца уже дал еще две очереди – первая вдребезги разнесла череп Эльдару, а вторая прошила живот Руслану. Руслан на последнем издыхании успел взмахнуть рукой, и в ближайшего камуфляжника полетели ножницы по металлу. Но выпад был несерьезным – тот легко уклонился.
Из всех казахов в живых остался один Хайдар. И именно он сумел хоть как-то расквитаться с нападавшими за товарищей. Именно его выстрел слышали Асланбек, Руслан и Эльдар перед смертью.
А дело было так. Когда Хайдар скрылся в кустах за лабораторией, он услышал сверху голоса – те самые, но теперь ему было их слышно намного лучше. Он сумел определить, что говорят по-корейски, – был опыт общения с корейцами, ведь их в Светлом жило немало. Но эти корейцы говорили как-то странно. Он не один раз слышал, как говорят по-корейски местные – их говор отличался от того, что он слышал сейчас, очень сильно. Но додумать эту мысль до конца Хайдар не успел.
– Что это вы тут делаете? – раздался сверху громкий голос бригадира. – Кто вы вообще? Эй! Ты что?!
Сверху раздался шум, и в этот же миг из окна третьего этажа наружу вылетел Махматкули. Он упал всего метрах в трех от Хайдара, и парень отчетливо увидел – горло у бригадира перерезано от уха до уха, словно в кровавой улыбке рот распахнулся пониже подбородка.
Хайдар действовал не думая. Он вскочил, вскинул ружье и успел поймать на мушку чью-то фигуру в окне третьего этажа. Грянул выстрел. Хайдар успел заметить, как тот, в кого он целился, хватается за плечо, но тут в окне второго этажа появился человек с автоматом. Хайдар метнулся в сторону, на лету выпалив еще раз. И тут же почувствовал два толчка – в руку и под ключицу. Но боли, как ни странно, не было – упав в кусты, Хайдар перекатился и, нагнувшись, припустил прочь. Вслед ему ударила еще одна очередь, но парню повезло – она всего лишь взрыла землю у него под ногами, и только одна пуля слегка задела лодыжку.
Хайдар скрылся за углом следующего здания, кинулся к берегу. И только пробежав шагов пятьдесят, почувствовал боль. Сразу за болью пришла слабость, головокружение. Парень понял, что далеко не убежит. И метнулся вправо, туда, где стоял покосившийся вагончик – бывшая передвижная лаборатория. Он влетел внутрь, кинулся на пол и накинул на себя какое-то провонявшее соляркой тряпье, укрывшись с головой.
Погоня себя долго ждать не заставила. И двадцати секунд не прошло, как из-за угла здания появились несколько парней с автоматами. Все они были невысокими, лица – типично корейские. Но ни одного из них Хайдар, видевший происходящее сквозь щели в обшивке, не знал. Корейцы обменялись несколькими фразами. Нет, определенно не местные – те в каждое предложение обязательно по одному, а то и по два русских слова вставляют, а эти шпарят только по-своему.
Старшим у корейцев был среднего возраста мужик с колючим взглядом и длинным шрамом на правой щеке. Движения его были резкими, а голос решительным. Осмотревшись, он отдал подчиненным несколько отрывистых команд. И те разошлись в стороны. Один из них двигался прямо к вагончику, в котором притаился Хайдар.
Впрочем, молодому казаху было уже настолько плохо, что он с трудом осознавал, что происходит. И даже почти не испугался, когда кореец вошел в вагончик. Хайдар только до крови прикусил губу – только бы не шевельнуться, не застонать, даже вдоха не сделать. Ведь убьют, как собаку! Прошли несколько тягостно долгих секунд. А потом кореец вышел наружу, даже не поворошив воняющую соляркой кучу тряпья на полу.
Хайдар позволил себе вдохнуть. И отключился.
9
Члены международной научной экспедиции этим утром проснулись рано. Нужно было подготовиться к поездке на остров Возрождения. И, самое главное, решить, кто именно поедет. Пока повар из числа местных наемных работников готовил немудреный завтрак, ученые устроили нечто вроде военного совета.
– Я еду – это совершенно однозначно, – начал Савада Иримато. – Это наиболее ответственная часть экспедиции, мне нужно будет лично все проконтролировать.