— Вы меня притащили в комнату, — пискнула я, — и теперь говорите про постель.
Он закатил глаза, тяжело вздыхая:
— Потому что ты в стельку пьяна и тебе надо выспаться, — отбрасывая все официальности, резко перешел он на «ты».
Только вот я ни капельки ему не поверила, к чему тогда странные вопросы про случайный поцелуй и фразочки про кровать? Он ведь лорд! Всем известно, что лордам нельзя верить. И воспользовавшись тем, что путь к двери был открыт, я спрыгнула с кровати, кинувшись к выходу. Я коснулась ручки двери, но не успела дернуть ее на себя, как почувствовала руки, обхватывающие меня за талию и приподнимающие в воздух, после чего я была бесцеремонно дотащена и брошена на кровать.
— Мамочки, — уже в который раз повторилась я, рыпаясь чтобы снова предпринять попытку убежать, но мужчина навалился сверху, хватая обе мои руки мертвой хваткой и пригвождая их к кровати.
— Юна, успокойся, — рассерженно велел он, пытаясь удержать брыкающуюся меня. Пока у него это получалось успешно. Я дергалась еще немного, прежде чем замерла, уставившись в лицо, застывшее надо мной. Дыхание после борьбы было частым и прерывистым у обоих. Нервно сглотнув, я разорвала наш зрительный контакт, посмотрев на губы ректора. Не смотря на то, что я замерла, он продолжал прижимать меня к кровати и это пугало меня еще сильнее, ровно в той мере как и внезапная дрожь, проскочившая по всему телу.
— Вы опять это делаете, — прошептала я.
— Что делаю? — хрипло спросил он, продолжая удерживать меня, хоть я больше и не сопротивлялась.
— Гипнотизируете меня, — сглотнула я и снова посмотрела ему в глаза.
Вырываться уже совсем не хотелось, все тело словно парализовало и хотя это чувство было совсем не похоже на то, что я испытала тогда, я была уверенна, что он вновь меня гипнотизирует. Иначе как объяснить тот факт, что происходящее начинало мне нравиться?
— Я вас не гипнотизирую, — ректор отрицательно покачал головой.
— Тогда… — я выдохнула, пытаясь избавиться от наваждения, — внушаете.
После этих слов он прищурился, всматриваясь в меня еще пристальней.
— Да? — в его голосе появился неподдельный интерес. — И что же такое я тебе внушаю?
Это только упрочило мои подозрения.
— Сами знаете, — поджала я губы, не желая произносить это вслух.
— Ну же, теперь мне интересно.
— Значит, вы не отрицаете, что внушили мне тогда в классе?
Он замолчал, явно уже пожалев о том, что стал меня расспрашивать, но спустя несколько секунд все же ответил мне.
— Я вам помог, адептка, этого я не отрицаю.
— Вы мне внушили, — упрямо перефразировала его ответ. Пусть уж вещи будут называться своими именами.
— Я вам помог, — непреклонно повторил мужчина.
— И сейчас помогаете? — я шевельнулась, но вырываться пока не спешила.
— Нет, — после небольшой паузы он продолжил, — что бы вы сейчас не чувствовали, я вам это не внушаю.
И мурашки слова побежали по телу. Как завороженная я смотрела на его губы и внезапно поняла, что мне нравится эта близость. Руки, удерживающие меня, голос, вкрадчивый и спокойный.
Был ли ответ на мой вопрос признанием, что в прошлый раз он внушил мне спокойствие? Сейчас это почти не волновало и потому пугало. Еще немного и превращусь в Джинну. Но магия распалась, руки отпустили меня и сам мужчина поднялся. Я так и осталась неподвижно лежать на кровати, уставившись в потолок и пытаясь прийти в себя.
— Я… — ректор сделал несколько шагов назад, а я перевела свой взгляд с потолка на него, — должен проверить Шету.
Он дошел до двери и развернулся, чтобы уйти. Но застыл на пороге и, не поворачиваясь, не приказал, а скорее попросил.
— Не уползайте никуда, отдохните здесь, я не причиню вам вреда, Юна.
И не дожидаясь какого-либо ответа, вышел, захлопнув за собой дверь. Я вскинула руки, хватаясь за голову и взъерошивая свои огненные волосы. Что это было? Туман в голове словно рассеялся. Становилась ли я трезвее или это пропадало его наваждение? Неужели он пытался внушите мне чувства к нему? Но оказалось, чувство было временным. Вместо тумана появилась вялость. Я с трудом села на кровати, сконцентрировав свой взгляд на двери, и в голове была лишь одна мысль — нужно отсюда бежать!
Бежать — конечно, преувеличение. Все что я могла сейчас это медленно идти или резво ползти, но не успела сделать ни того, ни другого, как усталость стала просто невыносимой. Осознание того, что действие зелья Айка подошло к концу накатило вместе со всей усталостью, которую скопило тело за все время бодрствования. Вот закрою глаза на секундочку — и пойду. Только вот кровать была очень манящей и мягкой и я даже не заметила, как отключилась.