Я испуганно наблюдала, как светлеют его глаза, но дракончик смело посмотрел в лицо ректору.
— А на меня это не действует, — заявил он, после чего глаза ректора потухли, возвращаясь к своему естественному цвету.
— Спросите вы, — обратился ректор ко мне, делая шаг назад, — в форме приказа, и он не сможет соврать.
— Шета… что за шалость ты должен выполнить? — неуверенно спросила я.
— И это форма приказа? — оборвал меня ректор недовольно.
Вздохнув, уже более уверенно и твердо я повторила.
— Шета. Приказываю тебе сказать, что за шалость ты должен выполнить, чтобы исчезнуть.
Дракончик поджал ушки и поморщился, явно не желая давать ответ, но судя по всему, поделать с собой ничего не мог и тихо ответил.
— Вас свести….
Ректор, похоже, второй раз за день испытал самый настоящий шок, я же застыла в кресле как громом пораженная.
— Почему?? — недоуменно спросила я, уставившись на дракончика. И этот туда же!
— Вы ч-что, — заикаясь, начал ректор, обращаясь ко мне, — духа призвали чтобы …
— Я?? — испуганно вытаращила я глаза на ректора. — Нет-нет!! Это ОН! Я не… я не хотела с вами сводиться!
— А табличка на моей двери! А то, что вы прыгнули в мою постель! — начал припоминать ректор.
— Табличка не моя! И постель мне ваша не нужна была! Я за Шетой шла!
Мы оба замолчали, уставившись друг на друга. Судя по лицу ректора, он снова мне не верил. А я… я просто не понимала за что мне все это! Но совершенно точно, призывая Шету, я не мечтала о ректоре Дакаре, наоборот, желала, чтобы он от меня подальше держался и не знал о ритуале!
— Шета приказываю отвечать! — грозно начала я. — Почему ты такую цель выбрал?
Дракончик говорил через силу, выглядя недовольным и насупленным.
— Ты меня без цели призвала, из любопытства, чтобы развлечься, я и начал развлекаться. А когда мы были в спальне у ректора, я подслушал вас и решил, что у вас чувства. Он оказался груб. У тебя было такое лицо, когда он тебя отверг, и я решил что отличной шалостью будет свести вас вместе. Так я обрел цель.
— Ты еще сердечки выдыхал… — пробормотала я, вспоминая тот момент.
Шета довольно закивал, подтверждая.
— Ясно, — оборвал нас ректор, — Шета иди в башню, ты наказан.
Дракончик, однако, перевел взгляд на меня, явно не желая сегодня слушаться Дакара. Мне не хотелось, чтобы он уходил и оставлял меня наедине с ректором, но злить Дакара хотелось еще меньше. Кто знает, какой у него предел.
— Иди в башню и не выходи оттуда, — повторила я приказ ректора, — ты наказан и это приказ.
Ушки у дракончика поникли и, поднявшись с места, он поплелся к двери, покидая кабинет. Я встала с кресла, собираясь поделать тот же путь.
— А вы куда? С вами мы еще не закончили, — остановил меня ректор, подходя к двери и выглядывая в коридор. Захлопнув ее, он прошептал заклинание не позволяющее просочиться из кабинета ни единому звуку.
— Итак, у нас есть родственники, введенные в заблуждение, и Шета, цель которого сделать это заблуждение правдой, — сказал мужчина, оборачиваясь ко мне и снова приближаясь к столу. Я замерла, не понимая, куда он клонит. Говорил он уже более спокойно и явно не собирался на меня кричать, что радовало. Обогнув стол, ректор Дакар уселся на свое место и, откинувшись в кресле, замер. Повисла неловкая тишина, и я уставилась на мужчину, который о чем-то размышлял. Если подумать о проблеме, то мы действительно влипли, но это всего лишь родственники, а не все общество, а значит ситуацию хоть и с трудом, но можно было исправить. Оставалось лишь найти для них подходящее объяснение, не приплетая Шету.
— Давайте скажем, что студент решил пошутить и создал вашу иллюзию, — робко предложила я.
— Не получится, — тут же отмел эту идею мужчина.
— Почему?
— Вы умеете создавать иллюзии? — просто спросил у меня ректор.
— Нет, но Шета сделал, значит это возможно.
— Возможно, но только для магов пяти стихий. Разве вас не насторожило, что даже мой друг не понял, что это иллюзия? Такое ему даже в голову не пришло. Вы увидели лишь потому, что знали, что нужно смотреть и видеть глубже.
Да. Дела были плохи. Теперь уже задумалась я, но ничего подходящего в голову не приходило.
Мужчина вновь поднялся с кресла и подошел к окну, и я поняла, что он волнуется, иначе на протяжении всего вечера не метался бы так по кабинету. Вспомнился вечер и то, как меня изобличили. Очень красочно передо мной вновь предстала его мать и по телу пробежались мурашки. Нет ничего хуже, чем иметь такую свекровь. И муж ее, наверное, такой же напыщенный лорд, воплощение всего, что я так презирала. А вот бабуля была доброй, только похоже слегка безумной, чем то напоминая Шету. На балу я была поглощена случившимся и не обращала внимания на слова матери ректора Дакара, но сейчас я отчетливо вспомнила ее оскорбления и во мне всколыхнулась обида.