— У вас тут красиво, — заметила я, следуя за бабулей к лестницам.
— Не красиво, а пафосно, — поправила меня бабуля, — ужасная обстановка.
Мы поднялись на второй этаж и прошлись по коридору, миновав несколько дверей, бабуля остановилась, толкая ее и приглашая меня войти внутрь.
— Там есть ванная, можешь привести себя в порядок, — я неуверенно шагнула в комнату, обставленную более сдержанно чем то, что я уже видела.
— Это ваша комната? — я обернулась, посмотрев на бабулю Августу.
— Нет, — покачала она головой, — Адена. Ты приводи себя в порядок, я скоро вернусь.
И легко толкнув дверь, она захлопнула ее, оставив меня одну. Я оглядела комнату с любопытством и волнением. Можно сказать, что я чувствовала себя очутившейся в самом сердце ректора, поскольку это было его личным пространством. Настолько личным, что ни шло в сравнение даже с его спальней в академии, которая и вполовину не казалась настолько обжитой, как эта комната. Я подошла к стеллажу и не удержалась от того, чтобы изучить книги. Взволнованно пробегая пальцами по корешкам, я продолжала изучать полки, отчасти чувствуя себя преступницей. Еле заставив себя оторваться от изучения, я нашла дверь в ванную и вошла внутрь. И зеркала на меня взирала растерянная и всклокоченная девчонка, и я вновь остро ощутила насколько мне здесь не место. Задействовав магию, я очистила и оправила свою одежду, привела в порядок волосы и умылась, вновь посмотрев на себя в зеркало, но увидела по-прежнему маленькую напуганную девочку.
Вернувшись в комнату, я присела на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Идея бабули прибыть сюда раньше мне совершенно не нравилась. Как раз в тот момент, когда я была удариться в окончательную и бесповоротную панику дверь открылась и внутрь вошла бабуля.
— Вот, уже другое дело, — довольно заметила она, оценив мой внешний вид. Прикрыв за собой дверь, она приблизилась к кровати, — не бойся, я тебя в обиду не дам, — заверила меня старушка, правильно истолковав мое волнение.
Она присела рядом со мной и коснулась меня рукой. Практически сразу паника начала отступать, и я дернулась, резко вскакивая с кровати.
— Не делайте так! — возмутилась я, оборачиваясь.
Она оперлась руками о свою трость, чуть склонив голову набок и изучая меня.
— Я не делала ничего плохого, дорогая, лишь немного хотела ослабить твое волнение.
— Не нужно этого делать, — я сбавила свой тон, понимая, что повысила голос. Взяв себя в руки, я продолжила.
— Я не хочу, чтобы меня заставляли чувствовать то, что я на самом деле не чувствую.
— Аден говорил с тобой об этом? О своей магии?
Я отрицательно покачала головой, обхватывая себя руками. Мне вспомнилось то оглушающее и неуютное чувство, которое полностью захватило меня в тот раз, когда он помог стихии огня утихнуть во мне, заставив успокоиться.
— На самом деле, — призналась я в том, что давно не шло у меня из головы, — он отрицает ее наличие. Но я видела все его стихии.
Бабуля вздохнула.
— В таком случае ты понимаешь, что я как и Аден владею пятью стихиями.
Я кивнула, по-прежнему оставаясь стоять чуть в стороне.
— А родители ректора Дакара?
Бабуля посмотрела на меня укоризненным и недовольным взглядом, и я не сразу поняла, чего она хочет.
— То есть, я хотела сказать родители Адена, они тоже владеют этими стихиями?
Главным образом меня волновала мать ректора, поскольку отца я так и не видела и пока он меня пугал куда меньше.
— Только его отец. К счастью. Магия духа стихия опасная и будь она в руках моей невестки, это не закончилось бы хорошо. Люди боготворят магов с пятью стихиями, но лишь до тех пор, пока не встретятся с ними лично. Тогда они начинают бояться, и их сложно осуждать.
— Значит, вы тоже держите свою магию в тайне? — поняла я.
— Смотря что считать тайной, я никогда не лгала об этом. Этикет делает прямой вопрос о количестве стихий неприличным. Для всего общество по их догадкам я маг четырех стихий. Всего-то нужно немного контроля для своей магии и краска для волос.
— Краски? — я вспомнила пузырек в ванной ректора, который немало меня позабавил.
— Я седая, ты не увидишь в моих волосах белых прядей, они появляются после того как стихия просыпается и уже никогда не исчезают.
Я попыталась представить ректора Дакара с подобной прической, на какое-то время позабыл о бабуле.
— Я понимаю, почему он до сих пор не может признаться тебе во всем, — немного погрустнела бабуля.