Девушки ходили очень довольные своей вновь приобретенной красотой: «Все черные, а мы беленькие». «Осенью в деревне все так и ахнули, особенно ребята». Сразу вспомнилась фраза: «Красота — это страшная сила».
На торфопредприятии в поселке Аять работали девушки из Башкирии, Ульяновской области, Мордовии. На торфодобывающих комбайнах работали механизаторы из Саратовской области, было несколько приезжих из Удмуртии. Никто из Свердловской области не шел работать на торфопредприятия: не устраивали слишком тяжелые условия работы, даже несмотря на высокую оплату труда. Жители поселка Аять, где жили приезжие рабочие, не хотели каждый день так далеко добираться до работы. Семь километров туда, семь обратно. Сейчас таких приезжих рабочих называют «гастарбайтерами». Получается, что таким «гастарбайтером» три сезона за Уралом была моя родная бабушка.
Из СССР в Россию
Ирина Карацуба
Работы по периоду 1985–2000 гг. (увековеченного триединой народной формулой «перестройка, перестрелка, перекличка») традиционно составляют меньшинство среди присылаемых на конкурс. Жюри обычно бурно радуется каждой такой работе, понимая сложность описания и осмысления близкого, кровоточащего и буквально забитого современными пропагандистскими штампами времени. «Геополитическая катастрофа», «лихие девяностые», «мировая закулиса»…. У нас нет традиции историографического описания этих важнейших лет, нет консенсуса по поводу того, что считать победами, а что поражениями, кого — героями, а кого преступниками, «развал» или «распад» СССР произошел и так далее. А.К. Толстой саркастически полагал: «Ходить бывает склизко по камешкам иным, итак, о том, что близко, мы лучше промолчим».
Наши авторы решили не промолчать, а разобраться. Каково было заново, практически «с нуля» начинать жизнь русским беженцам из Узбекистана в воронежской деревне… И почему материальные трудности на поверку оказались порой менее тяжелыми, чем моральные — то, что семью в деревне называли «беженцы», а сами они считали себя «вынужденными переселенцами» и настаивали на том.
О чем думали и как жили бюджетники Няндомы в горбачевские и ельцинские годы: «О том, что Сталин “плохой”, люди знали еще со времен ХХ съезда КПСС, но информация о том, что и Ленин “плохой”, просто ошеломила сознание народа. В этих условиях начинали пробивать дорогу новые идеи. Но многие, привыкнув к старой размеренной жизни, пусть и не такой свободной, тосковали по так называемому “застою” и стабильности. К тому же одной “гласностью” сыт не будешь. Велось много споров о том, как необходимо было реформировать экономику, но бесспорно то, что о людях думали в последнюю очередь». Наивный на первый взгляд вывод автора стоит многих томов, посвященных как горбачевским, так и последующим, так называемым либеральным экономическим реформам 1990-х.