Как действовала талонная система в Волгограде в перестроечное время и каким образом приспосабливались к ней люди, как дефицит буквально всего необходимого для жизни человека влиял на эту самую жизнь и какие качества людей раскрывал: «Особенно нелегко приходилось одиноким людям. По талону на моющие средства можно было приобрести в течение месяца 100 г мыла. Соответственно, чтобы купить одну упаковку шампуня или хозяйственного мыла нужно было предъявить несколько талонов (обычно два). Интересно, каково это выбирать, ты в этом месяце купаешься или стираешь вещи? Семьям из нескольких человек в этой ситуации было несколько проще — некоторые талоны они могли отоварить мылом, а некоторые — стиральным порошком. А если человек жил один? У моей руководительницы была большая семья, и они помогали своей одинокой соседке, отдавая один свой талон, так как четыре куска мыла на пятерых вполне можно растянуть на месяц».
Лучшие конкурсные работы — это не только собранные, систематизированные и осмысленные свидетельства, но это Свидетельство в высоком и самом серьезном смысле слова — как исповедание правды, в наших исторических условиях даже и без гулагов и голодоморов правды во многом мученической. «Ох и жизнь нам задалась, не приведи Господи», — вспоминает бабушка из «немалиновой» Малиновки.
Так вполне рядовая предновогодняя история вырастает в собирательный образ времени: «Моей маме однажды повезло. Очень редко, но бывало, что товар «выбрасывали» без талонов. Мама рассказывала, что под Новый год выбросили партию шампанского без талонов. Она несколько часов простояла в очереди на морозе, чтобы заполучить бутылочку шампанского на праздник, но когда подошла очередь, ей просто-напросто не поверили, что она совершеннолетняя. Пришлось возвращаться домой за паспортом и снова выстоять очередь. Но оказалось — и это была большая удача, что ей все же удалось купить даже не одну бутылку шампанского. И это называлась счастливая жизнь народа, о которой везде говорилось тогда? Если честно, я не понимаю этого». Так и хочется сказать автору — пожалуйста, не понимай таких вещей и дальше, держи глаза открытыми и сердце живым, не поддавайся соблазнам примирения со злом и его оправдания всякими там «такое было время», «а у нас так всегда», «такой менталитет народа» и т. п.
Интересно, что практически ничего такого нет на страницах наших учебников, даже в недавно появившихся наконец-то главах об истории повседневности, где все приглажено и отфотошоплено в духе «старых песен о главном». И получается, что как в древней Руси былины были своеобразным «народным учебником истории» (по выражению академика Б. Д. Грекова), так в современной эту роль могут играть в том числе и присланные на мемориальский конкурс работы. Читайте их!
Кто придумал «перестройку»,
или Жизнь работников бюджетной сферы в 1980–1990-х годах
Ольга Регулярная
г. Няндома, Архангельская область
Все наши собеседники «родом из СССР». Школы и вузы они закончили еще в «застойное» советское время, а в самостоятельную жизнь вступали уже на рубеже 80–90-х годов ХХ века, в эпоху рыночных реформ. Именно этот период для многих оказался наиболее тяжелым. Начавшийся в 1985 году и связанный с именем нового генерального секретаря КПСС М. С. Горбачева период советской истории принято называть перестройкой.
Так частушкой начала свой рассказ Ольга Станиславовна Борган (1960 г. р.) о перестройке. В 1985 году, после окончания театрального отделения Культпросветучилища в Архангельске, она прибыла по распределению в Отдел культуры Няндомского района. Как говорит Ольга Станиславовна, до 1985 года их деятельность контролировал отдел пропаганды и агитации райкома КПСС. Контроль был жесткий. Например, когда готовили какое-либо городское массовое мероприятие, перед членами отдела пропаганды и агитации нужно было показать все наработки и сценарий к мероприятию. Каждую строчку сценария читали и подробно расспрашивали, зачем то или иное в этом сценарии. Часто говорили, что это читать нельзя, а это петь нельзя. Запрещались те частушки, в которых усматривались намеки на критику руководства и власти. Но даже после тщательного корректирования сценария Ольга Станиславовна многое включала в программу обратно. «Делали хитро, один экземпляр сценария отдавали на проверку, а другой, который реализовывали и воплощали в жизнь, оставляли у себя». Как ведущую, Ольгу Станиславовну перед праздником два-три раза прослушивали, чтобы ничего лишнего она не сказала, никаких шуток не отпускала, и даже импровизация не приветствовалась.