Но и те обноски, которые приходилось носить, нужно было чем-то стирать. Как видно, мыла для одежды тоже не хватало: «В лавке купил мыла для белья на него был кризис».(15.11.1938)
Когда в село все же привозили одежду или обувь, создавались большие очереди, достать одежду было тяжело: «Пошел на базар хотел купит соль но в лавке очеред большая люди душатся кричат ругаются вроде будут дават обув детскую ботинки». (23.10.1938) Так как одежду было трудно купить, люди старались ее произвести самостоятельно, но для этого требовалась ткань: «…ходил на базар там в лавке полно людей крик шум руганья в магазине было мануфактуры 2 куска приблизительно метров на 30. а народу чут ли 100 каждому охота купить». (22.01.1938)
Мыло, ткань и одежда отмечены в его записях как один из самых труднодоступных товаров, ради приобретения которого колхозники готовы были отстаивать даже ночь: «Встал на зоре собрался и пошел на базар там народу очень много в очереди и стояли всю ноч и очередей много и не поймеш. шум гвал спор руганья и стоят за мылом в ларёк за мануфактурой в лавку я стал тоже в очередь за мылом и стоял и замерз но всетаки взял 1 кус. мыла потом стал в очередь за мануфактурой». (18.02.1939)
Другой группой дефицитных товаров были керосин и спички. Количество товара на одного покупателя было строго ограничено: «…я купил в ларьку спичек 2 коробки больше не дают только по 2 коробки». (22.01.1939)
По записям Дмитрия Максимовича мы можем судить о численности очередей. Он приводит цифры от 600 до 100 человек: «…пришли на базар жена осталас на толкушке и я пошел за ленинскую за керосин пришел и мне уже очеред занял и я по порядку я 121. и после меня занимали до 500 чел. в 11 час. дня начали дават керосин по 10литр. на челов. и в 1 час. дня я взял». (15.02.1939)
Порой Дмитрий Максимович и его жена сменяют друг друга в очереди: «…и пошел опят на базар слдить за очередью там уже составили список и мы были в 4 ряду или очереди 91 записанъ <…> пришел домомй а жена пошла на очередь».
Не каждому хватало терпения так долго ждать товаров, начинались погромы: «Опять пошол на базар купить керосину но его еще не привезли из Сальска и очередь уже очен большая а потом привезли и тут стали то сюда то туда стекла выбили в магазине душут друг друга кричать ругаются а дела нет никак приказчик не может выдат керосин и так в ноч толпилис. Меня всего изомяли в очереди» (19.11.1938); «спичек не мог купит что было в очереди трудно описат…». (12.02.1939)
Проанализируем суммы налогов, которые выплачивал Дмитрий Гальченко за 1938–1939 годы. По сравнению с суммами налогов 1930 года, они увеличились почти в 5 раз. Если за 1930 год он заплатил около 119 рублей, то за 1938 год уже больше 561 рубля.
Типология налогов не изменилась с 1930 года.
Один из самых тяжелых для него налогов — мясопоставка. Штрафовали его нещадно. 560 рублей нужно было уплатить за 10 дней, иначе грозились судебными разбирательствами. «Меня оштраховали на 260 руб. за мясо нужно 300 руб, за штраф 260 и все это в 10 дневный срок, а не уплачу то будет еще судить уголовный суд областной». (31.05.1938) После некоторых колебаний он решил проблему просто — скооперировался с несколькими такими же должниками и они купили теленка для сдачи налога, заплатив за кг мяса по 6 руб. Потому он обрадовался, когда узнал, что в счет поставок можно сдавать птицу: «Потом узнал можно здат курей в мясо поставку и пришел домой пообедал и наловили курей и я отнес здал в мясо поставку». (15.08.1938).
Помимо закрепленных налогов у крестьян, были еще и скрытые, например отработки по указанию сельсовета: «выгнали в сел/сов. работат». (19.04.1938) С вечера присылали повестку с предупреждением об обязательной явке в сельсовет: «Принесли из сел/сов повестку явится в сел/сов на завтра к 6 ч утра». (04.07.1938) А позже давали указания, что именно нужно делать или что выплачивать:. «Меня заставили чистит сад кругом клуба где была церков» (05.07.1938), «гришку выгнали в сел/сов. работат».
Подводя итог, можно сказать, что, с одной стороны, Гальченко находит новые дополнительные заработки, но с другой — к этому добавляются налоги, которые все съедают. Проблема поиска работы и ее случайный характер делают его финансовое положение очень неустойчивым. И получается, что между работой и налогами образуется взаимосвязь, от которой никуда не деться. Из-за этого нет желаемого увеличения доходов от проделанной работы, притом, что он уже не имеет того земельного надела, какой обрабатывал в 1930 г., и фактически не держит животных. Более того, в 1938–1939 годах он, живя в селе, покупает зерно, мясо, кисломолочные продукты.