В судебном определении указано обвинение Резцова по ст. 109 УК, которое осталось неизменным с момента первого заседания, и абсолютно идентичное обвинение Нюничкина, с той только разницей, что теперь преследование Якова по ст. 117 УК обросло некоторыми подробностями: «путем вымогательства получил взятку с Долиной 1000 рублей за выданную справку на продажу коровы и Литвинова Фрола 100 рублей за скрытие от учета козы».
Откуда такие деньги могли взяться в послевоенные годы у голодающих жителей села, которые пытались продать корову или скрыть наличие в хозяйстве одной козы, — большой вопрос. По итогам этого слушания срок заключения Нюничкина сократился с 5 до 3 лет в соответствии с актом об амнистии от 7 июля 1945 г. («Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией»).
Яков был исключен из партии, все семейное имущество, включая дом, было конфисковано. Забрали даже военные награды. И самого Нюничкина забрали, забрали — без предупреждения, не дав времени попрощаться с родными. Говорят, он только успел поцеловать младшую дочь, а потом его увели.
Яков Нюничкин оказался на зоне, и ему предстояло провести там долгие три года. Наталья Михайловна, жена Якова, осталась с четырьмя детьми, младшей дочери тогда было всего два года. Они лишились буквально всего, в первую очередь, конечно, мужа и отца, кормильца семьи. Им было негде жить, но говорят, им помогали родственники и знакомые. Наталья устроилась работать в школу, получала в месяц 21 рубль, детям тоже приходилось работать. Все, что у них оставалось, — надежда на скорое возвращение Якова. Никто не знал, что ему уже не суждено живым покинуть территорию лагеря.
Лагерь, в котором оказался Яков Нюничкин, был расположен в поселке Старо-Волжский. Собственно, сам поселок образовался вокруг лагеря, изначально жителями были только его работники.
Стоит ли говорить, какими тяжелыми были условия жизни в лагере? Михаил, внук Якова, рассказывает следующее: «Условия жизни в лагере были ужасными. <…> Спали они на досках, кормили их через раз. Зимой было страшно холодно, люди иногда замерзали насмерть, а летом убивала астраханская жара до сорока градусов, особенно когда работаешь под знойным солнцем».
Люди гибли от непосильной нагрузки, работая день и ночь в любую погоду, перебиваясь скудным пайком, который получали хорошо если каждый день. Спали на гнилых досках, а порой на голом полу. Потому и болели много, а болезни добивали заключенных окончательно.
Нелегко пришлось и Якову Нюничкину. Казалось бы, дом был рядом, расстояние между селом Чулпан и Старо-Волжским — около 3 километров. Но видеть родных не разрешали. Изредка, раз в полгода, удавалось договориться о коротком свидании.
Тянулись бесконечные для Якова недели и месяцы, не вдали от семьи — но без семьи. И так минуло почти три года. Срок заключения подходил к концу. Началась зима. Холодная, суровая зима, которую Яков так и не смог пережить. От постоянного переохлаждения у него развилось воспаление легких, от которого он, предположительно, и умер в ночь на 19 января 1950 года.
Что же произошло дальше? Как Яков Нюничкин был похоронен на житнинском кладбище? Никто не знает этого наверняка. Отдавать родственникам тела умерших заключенных было запрещено. И конечно, истории о том, как жена Якова выкрала его тело и тайно похоронила в месте, где его никто не смог бы найти, — это вымысел. Существуют две более правдоподобные версии, одну из них мне рассказал сын Якова, а вторую, как ни странно, внук. Первая версия заключается в том, что тело пусть жене и не выдали, но похоронить разрешили. Под строгим надзором, под конвоем, но жена смогла достойно проститься с мужем. Вторая же версия гласит, что жена Якова через знакомых узнала, где и когда хоронят заключенных. В указанное время пришла туда и издалека проследила. Запомнила то место, где был похоронен ее муж, и уже позже установила там крест и надгробие.
Почему все это было на казахском кладбище? Потому что тогда вообще не было никакого кладбища. Там была разве что братская могила.
Уже зная историю Якова Нюничкина, пообщавшись с его родственниками и ознакомившись с материалами дела, я подумал: а что, если есть какая-то третья точка зрения? Не то, что написано в официальных документах, и не то, что помнят родные. И тогда я пошел в библиотеку.
В архивах Областной научной библиотеки им. Крупской я нашел то, что никак не ожидал увидеть: в местном периодическом издании, «Северо-Каспийской правде», которое, кстати, существует и по сей день, в течение всего 1946 года освещались события, происходившие в Чулпане. В том числе неоднократно упоминалось имя Якова Нюничкина. Также я нашел тексты статей и заметок, имеющих прямое отношение к событиям, происходившим в селе Чулпан.