В одном из имеющихся у меня выпусков местной «Правды» нашлась сводка о выполнении плана первого квартала колхозами района на 1 апреля 1946 года. Из нее следует, что колхоз «Красный чулпановец» находится на втором месте в районе по выполнению плана. Похожие показатели успеваемости можно встретить практически в каждом выпуске газеты, и везде колхоз села Чулпан показывает себя хорошо. В сводке за 1 апреля процент выполнения плана колхозом составляет 193,3. Для того времени это очень высокий результат, и достичь его стоило бы немалых усилий. По рассказам моего деда, который в 60-е годы работал заместителем председателя колхоза «Красная звезда» соседнего села Житное, таких показателей в послевоенное время было добиться практически нереально.
В следующих выпусках газеты, от 8 марта и от 11 апреля, появились еще две статьи об успешной работе ловцов колхоза «Красный чулпановец». Один только человек, Ш. Утюшев, выловил 74 центнера рыбы. Результат впечатляющий. Другое звено добыло 86 центнеров рыбы за десять дней. Это почти половина квартального плана. В целом можно заметить, что все статьи о колхозе носили хвалебный характер. Впервые мы наблюдаем изменения в их тоне в выпуске «Северо-Каспийской правды» от 6 июня.
В одной из статей Нюничкин подвергается критике со стороны медработника села Чулпан. Он недоволен работой председателя сельсовета, который разместил прибывшую в село акушерку Л. В. Кабанову с семьей в амбулатории. Им обещали выделить комнату, но шли месяцы, а семья так и жила в амбулатории. Медработник, автор статьи, обвиняет Нюничкина в том, что по его халатности амбулатория превращается в общежитие.
Конечно, сказать наверняка, правда это или нет, мы не можем. Более того, нам неизвестны обстоятельства, при которых сложилась эта ситуация. Можно, конечно, поверить в реальность описанных событий, но с уже сложившимся у меня образом Якова Нюничкина это совсем не совпадает. Встает вопрос: зачем редакторам газеты чернить имя человека, о чьей работе они еще совсем недавно так положительно отзывались? Но дальше — больше.
Выпуск газеты датируется 3 октября — вероятно, самый важный из имеющихся у меня, потому что практически половина его посвящена нарушениям устава колхоза. И это неспроста. Пишут о серьезных нарушениях устава, причем нам сразу говорят, кем именно — колхозниками из «Красного чулпановца».
На нарушителей разом обрушивается поток резкой критики, безосновательных обвинений и едких замечаний — а в конце статьи «призывают к порядку» — всеми доступными средствами.
Эта статья называется «Прихлебатели». Теперь мы видим, что тон газеты резко изменился на противоположный: тех, кого называли передовиками, в разы перевыполнявшими план, теперь назвали прихлебателями.
И председатель сельсовета Нюничкин, и председатель колхоза Резцов, оказывается, не справлялись со своими обязанностями и «нисколько не заботились об укреплении колхоза». Допустили, что некто Кузыченко и Воробьев «обнаглели» и захватили более 1 тыс. кв. метров колхозной земли (более того, последний с супругой посадили картофель в огороде соседей). Снова, как в деле Нюничкина, фигурируют поразительные цифры.
Но верится во все это с трудом. Как так вышло, что «Красный чулпановец», практически передовик труда, вдруг взял и «забыл об уставе колхоза»? Зачем этим людям лишняя земля и лишний скот, ведь дела в колхозе, как писалось раньше, шли хорошо, значит, и земли должно было хватить всем, и пищи. Только, судя по всему, не хватало, и те, кто в одиночку вылавливал по 74 центнера рыбы, то есть 7,4 тонны, домой не приносили ни килограмма. Люди если что-то и скрывали, то не какие-то богатства, а, например, козу или масло. И уж вряд ли это могло свидетельствовать об их злых намерениях.
Последнее упоминание колхоза «Красный чулпановец» — в номере от 10 октября. Пишут, что правление колхоза не выполняет зоотехнические правила, что срывается график. Больше в 1946 году про Чулпан ничего написано не было.
Именно в то время над председателем чулпанского сельсовета ведется следствие.
Очень любопытно наблюдать, как подобные информационные сводки неизменно сопровождаются открытой политической пропагандой. Это создает яркий контраст: заметки о колхозниках, где одних и тех же людей в течение года трижды хвалят, дважды ругают, а потом навсегда забывают о них, перемежаются портретами Иосифа Сталина и коммунистическими лозунгами.