Бордман приблизился прямо к экрану.
- Поразительно, тихо произнес он. - Это выражение лица Мюллера.
- На меня он производит впечатление совершенно спокойного, - сказал Раулинс.
- Что бы ты там знал? Я-то помню этого человека, Нед. Теперь его лицо точно только из ада. Лицевые кости выступают несравнимо больше. Глаза жуткие. И видишь эти искривленные губы... левый уголок опущен. Может быть, он даже перенес некоторые потрясения. Но держится неплохо.
Раулинс взволновано отыскивал следы переживаний на лице Мюллера. Раньше он не смог их заметить и как-то не мог обнаружить и теперь.
- Нелегко будет выманить его оттуда, - заметил Бордман. - Он не захочет выбираться. Но он нам необходим.
Мюллер, присматриваясь к движением робота, произнес:
- У тебя тридцать секунд на объяснение, с какой целью ты меня преследуешь. А потом для тебя же лучше будет, если ты вернешься туда, откуда пришел.
- Ты не поговоришь с ним? - спросил Раулинс. - Он уничтожит робота!
- Пусть крошит. - Бордман пожал плечами. - Первый, кто заговорит с ним, должен быть человеком во плоти и крови и стоять с ним лицом к лицу. Только так можно убедить его. Надо завоевать его симпатию, Нед.
- Десять секунд, - произнес Мюллер. Он извлек из кармана черный металлический шар, размером не больше блока, снабженный небольшим прямоугольным окошком. Мюллер мгновенным движением поднял руку со своим таинственным шаром, направляя окошко прямо в лицо робота.
Экран заволокла тьма.
- Почему-то мне кажется, что мы потеряли еще одного робота.
Бордман поддакнул:
- Именно. Последнего робота, которого нам предстояло потерять. Теперь начинаются потери в людях.
Пришло время, чтобы рисковать в лабиринте людьми. Это было неизбежно, и Бордман не особенно переживал из-за этого. Ведь они в должной мере использовали сперва роботов - разведчиков и спасли этими действиями по всей вероятности несколько десятков людей. Но теперь людям наверняка придется гибнуть. Вот уже не один десяток лет он требовал от своих подчиненных готовности именно к такому риску, и смерть не миновала многих. Но и сам он готов был пожертвовать своей жизнью в соответствующий момент и для соответствующей цели.
Лабиринт был точно обозначен на картах. Бордман, высылая туда роботов, мог рассчитывать на девяносто девяти процентную вероятность того, что они доберутся до зоны "А" в сохранности. И все же, может ли человек пройти по этой трассе с тем же шансом на успех? Лишь это оставалось под вопросом. Даже если компьютер будет давать человеку указания на каждом шагу пути.
И желающие нашлись.
Они знали, что им грозит смерть. Никто не пытался обмануть их, уверяя, что дело обстоит не так. Бордман им сообщил, что для блага человечества надо добиться того, чтобы Мюллер покинул лабиринт по собственному желанию, и наибольший шанс то, чтобы достичь этого - это лично переговорить с ним, причем это должны сделать лишь определенные люди: Чарльз Бордман и Нед Раулинс, и значит они являются личностями незаменимыми. Пусть иные расчистят дорогу Бордману и Раулинсу. Неудача означает новую информацию, а вот удачное достижение сердца лабиринта на этом этапе не приносит информации никакой.
Кинули жребий, кому идти первым.
Он выпал на одного и лейтенантов по фамилии Баке, который выглядел достаточно молодо, и скорее всего был молодым. Невысокий, плотный, темноволосый смельчак вел себя так, словно его можно было заменить не только любым из людей, но даже шаблонным роботом.
- Когда я отыщу Мюллера, - заявил он, - я скажу ему, что я археолог. И спрошу, не имеет ли он ничего против того, чтобы туда пришло несколько моих коллег.
- Хорошо, - сказал Бордман, - но только помни, что чем меньше ты будешь говорить с ним по специальности, тем меньше это может вызвать подозрений.
Барке не должен быть дожить до беседы с Мюллером. Но на прощанье он помахал рукой и исчез в лабиринте. Аппаратура в ранце соединила его с мозгом корабля.
Уверенно и спокойно он преодолел страшные ловушки в зоне "З". Он не нес с собой аппаратуры, которая помогла роботам обнаружить всякие скрытые ловушки. Однако он обладал кое-чем пригодным, чего недоставало роботам, а именно - полным знанием о кошмарах, собранным ценой гибели множества механизмов. Бордман на экране уже видел пилоны, проходы и переходы, мосты, груды костей и обломки роботов.
На путь от зоны "Х" до зоны "А" потребовалось около сорока минут. Преодолев эту трассу, Барке не проявил никакой радости. Зона "Г" грозила опасностями. Он отсчитывал шаги, сворачивал, напрягался. Держался браво. Но что поделаешь, если компьютер не смог предостеречь его перед небольшим, невероятно зубастым зверем, который притаился на золотистых поручнях на расстоянии в сорок метров от ворот зоны "Г".
Опасность случайная, непредвиденная. А Барке располагал знанием о происходящем лишь на основе тех попыток, которые производились на этом участке.
Хищник этот был не больше крупного кота. Обзорное устройство за спиной Барке заметило, как он прыгнул, но было слишком поздно. Прежде чем Барке успел наполовину обернуться, бестия уже оказалась у него на плечах и подбиралась к горлу.
Пасть распахнулась широко. Ряды острых как иглы зубов выглядели поразительно. Зверь сомкнул пасть.
Барке покачнулся и упал вместе с нападавшим. Хлынула кровь. Человек и зверь дважды перевернулись по тротуару, коснулись какого-то скрытого источника энергии и исчезли в клубах дыма.
Вскоре после этого Бордман заметил:
- Значит есть кое-что новое, о чем следует помнить. Ни один из этих зверей не бросился на робота. Людям придется брать с собой детекторы массы и идти группами.
Так и сделали. Дорогой ценой они заплатили за этот приобретенный опыт, но теперь они знали, что в лабиринте им противостоит не только изощренность древних инженеров. Двое людей, Маршалл и Петронелли, вошли теперь в лабиринт снабженные, оглядываясь по сторонам. Животные не могли незаметно приблизиться к ним. Благодаря этому они без труда уничтожили четырех животных.
В глубине зоны "З" они подошли к месту, где был установлен дистанционный экран, который действовал так, что все устройства для сбора информации оказались бесполезными.
По каким принципам он действует? Земные дезориентаторы влияют непосредственно на сознание. Но этот экран не такой: невозможно атаковать нервную систему робота, какой бы смысл не вкладывали в это понятие. Его зрительная аппаратура воспринимает лишь то, что его окружает. Однако то, что роботы наблюдали там, никак не соответствовало истинному геометрическому строению того места. Другие роботы, размещенные вне зоны действия экрана, передавали изображение совершенно иное и вне сомнения более достоверное. Из этого вытекает, что экран работает на каком-то оптическом принципе, ограничиваясь изображением близлежащего участка, изменяет его, вводя хаос в нормальную конфигурацию. Любой орган зрения должен видеть полностью убедительную картину, хотя и не имеет значения человеческий ли мозг воспринимает ее или же машина, лишенная разума.