Ни один из способов он не мог знать, какие формы принял лабиринт для Маршалла и Петронелли, когда они подвергались действию экрана. Самое большое, это они могли рассказать о том, что видят.
Они слушались указаний компьютера.
- Боюсь, что в любую минуту одно из этих лезвий упадет и разрубит меня пополам, - сказал Петронелли.
Но никаких лезвий там не было. После прохождения тротуара они послушно свернули под молот. Но молота тоже не было. С неудовольствием они воздержались от того, чтобы не взобраться на лестницу, выложенную мягкими подушками и ведущую к глазнице действия экрана. Лестницы тоже не было.
- Самое хорошее, - заметил Бордман, - если бы они шли с закрытыми глазам.
- Они говорят, что это было бы для них слишком страшно.
- А что лучше: не иметь никакой информации или иметь информацию ложную? - спросил Бордман. - Ведь советы компьютера они могут слушать и не открывая глаз.
Петронелли вскрикнул. На одной половине экрана Бордман увидел действительную картину, прямой кусок дороги, на другой же иллюзию: неожиданно полыхнувшие из-под ног Маршалла и Петронелли языки пламени.
- Спокойно! - рявкнул Хостин. - Огня там нет!
Петронелли изготовившийся к прыжку, услышав это, со страшным усилием опустил ногу на тротуар. Маршалл не отличался такой быстрой реакцией. Прежде, чем он услышал крик Хостина, он повернулся, чтобы миновать огонь, в растерянности несколько отступил влево и остановился лишь после этого. Он стоял, сдвинувшись на несколько сантиметров за пределы безопасной трассы. И неожиданно из одной из плит вылетел моток провода, который оплелся вокруг его ног, впился в кожу, мышцы, кости и отрезал ступни. Падающего Маршалла пронзил и прибил к стене золотистый прут.
Петронелли, не оглядываясь, счастливо преодолел столб огня, сделал еще десяток шагов и остановился в безопасности, за пределами действия экрана.
- Дэйв? - спросил он. - Дэйв, с тобой ничего не случилось?
- Он сбился с курса, - сказал Бордман. - Это был быстрый конец.
- А мне что делать?
- Отдохни. Успокойся и не пытайся идти дальше. Я высылаю к тебе Честерфильда и Уолкера. Жди их там.
Петронелли весь содрогался. Бордман посоветовал мозгу корабля сделать ему успокаивающий укол.
Уолкеру и Честерфильду потребовался час, чтобы добраться до того места. Зону действия экрана они походили с закрытыми глазами и потому очень спешили. Петронелли за это время успокоился... Все трое двинулись вглубь лабиринта.
Неду Раулинсу казалось, что самые длинные дни в своей жизни он пережил четыре года назад, летя на Ригель. Однако сейчас он убедился, что дни на Лемносе тянуться значительно дольше. Все-таки ужасно стоять перед экраном и смотреть, как гибнут отважные мужчины.
И все же они выиграли битву за лабиринт. К этому времени в него вошли четырнадцать человек. Четверых их них ожидала смерть в зоне "З". Пятеро других оборудовали промежуточную базу в зоне "Е", трое преодолели дезориентирующий экран в зоне "Г". Поскольку фактически зоны "Е" и "Ф" были уже покорены, то добраться туда, где их ждал равнодушный и неприступный Мюллер, не представлялось сложным.
Раулинс думал, что он уже изучил лабиринт в совершенстве. Правда, не лично. Он и Бордман должны были стать наследниками тяжело приобретенного опыта, когда придет их срок.
Минута эта приближалась.
Однажды Раулинс стоял вместе с Бордманом у песчаного вала. За две их недели пребывания на Лемносе погода изменилась. Стояла туманная неприятная пора года.
Раулинс уже почти не мог дождаться пробы своих сил среди опасностей лабиринта. Он ощущал пустоту, напрасность стремлений, которые выросли из нетерпеливости и стыда.
Тем временем не экранах они наблюдали прогулки Мюллера по зоне "А". Кружащие там роботы держали его под постоянным контролем, отмечая его передвижения. С тех пор, как Мюллер встретил первого робота, он не покидал зоны "А". Однако каждый день он менял свое место нахождения, переселяясь из дома в дом, так, словно не хотел спать в одном месте два раза. Бордман позаботился о том, чтобы больше ни один робот не попадался ему на глаза. У Раулинса часто создавалось впечатление, что старый хитрец руководит охотой на какого-то необычного, очень осторожного зверя.
- Мы отправимся туда сегодня после полудня, Нед. Переночуем в главном лагере. Утром отправимся к Уолкеру и Петронелли в зону "Е". А потом уже ты дойдешь до самого центра и отыщешь Мюллера.
- А ты зачем идешь в лабиринт, Чарльз?
- Чтобы помогать тебе.
- Но ведь ты и так мог находиться в контакте со мной, - заметил Нед. - Тебе нет необходимости рисковать.
Бордман задумчиво потер подбородок.
- Дело тут к сведению риска до минимума, - пояснил он.
- Как это?
- В случае каких-либо трудностей мне пришлось бы спешить с помощью. Я предпочитаю на всякий случай ждать сразу в зоне "Ф", чем добираться до тебя снаружи.
- А какого рода трудности могут возникнуть передо мной?
- Мюллеровское упрямство. Нет ни одного повода, чтобы ему хотелось сотрудничать с нами, и он не из тех людей, с кем легко договориться. Я помню его с тех времен, когда он вернулся с Беты Гидры-4. Покою от него нам не было. Собственно он и до того никогда не был уравновешенным. Он имел право быть разобиженным на весь мир. Но хлопот с ним... Он - как птица, приносящая несчастье. Тебе еще придется намучиться с ним.
- В таком случае, может ты пойдешь со мной?
- Не исключено, - возразил Бордман. - Если он только узнает, что я нахожусь на этой планете, мы от него ничего не добьемся. Ведь это я отправил его к гидрянам. В результате я виноват, что он ушел из мира и спрятался в одиночестве. Если бы ему показался, он скорее всего убил бы меня.