— Говорите, придется интересоваться всякими странными мелочами из сводок уголовного розыска? Пожалуйста: взрыв на территории радиотехнического завода. Это в районе станции метро «Сокольники». Цеха стоят пустые, производство было эвакуировано на Урал еще в 1941 году, и большая часть территории пустует. Берите мою машину и выезжайте.
Группа Шелестова прибыла к проходной завода, когда там уже стоял автобус с оперативной группой из МУРа и два грузовика с солдатами из состава московского гарнизона. У проходной дежурил боец с автоматом на груди, возле машин курили два милиционера. Один из них бросил окурок и бегом кинулся навстречу подъехавшей машине. Шелестов сунул старшине под нос свое служебное удостоверение и спросил:
— Кто тут старший, кто командует?
— Майор Кондратьев из городского управления, — отрапортовал старшина. — Он и солдат вызвал для оцепления. Сейчас там кинологи работают и саперы. Есть опасения, что остались еще взрывоопасные предметы.
— Проводите нас, старшина, — приказал Шелестов.
Место, где произошел взрыв, было видно издалека — в узких окнах старого цеха, расположенных под самой крышей, мелькали отблески огня. Там что-то продолжало гореть, и пахло горелой мокрой древесиной. Вокруг цеха ходили солдаты и люди в гражданской одежде с фонарями, осматривая землю под ногами. К воротам цеха вели рельсы от самого кирпичного заводского забора. Один из мужчин, одетый в кожаную куртку и меховую коричневую кубанку, подошел и коротко представился:
— Майор милиции Кондратьев, МУР.
— Подполковник госбезопасности Шелестов, — протянул руку Максим и пожал крепкую ладонь оперативника. — Кто сообщил о происшествии? Что удалось установить?
— Сообщил вахтер охраны, — кивнул в сторону проходной Кондратьев. — Он не видел вспышки, а услышал взрыв в этой части территории. Цех от проходной не видно.
— Он сразу вам позвонил в ГУВД? — спросил Буторин, глядя, как работают кинологи.
— Нет, в пожарную охрану, но те стали расспрашивать и быстро выяснили, что признаков возгорания не наблюдается. Сообщили нам, ну а мы действовали по инструкции военного времени. Если звук взрыва, значит, надо привлекать подразделения московского гарнизона. В цех пока не заходили, вас ждали, ну и обследовали территорию вокруг на предмет возможных взрывоопасных предметов и следов преступников.
— Боря, займись вахтером, — тихо сказал Когану Шелестов, а потом повернулся к Буторину: — Витя, посмотри заводской забор.
Саперы доложили, что взрывчатых веществ не обнаружено, и собаки, натасканные на взрывчатые вещества, ведут себя спокойно. Рельсы подходили к воротам, ведущим в цех. Шелестов остановился вместе с Сосновским и подождал, когда прибежит лейтенант-сапер.
— Товарищ подполковник, все двери, которые ведут в склады и в раздевалки для рабочих, заперты на замок. Следов взлома мы не обнаружили. Осматривали вместе с милицией. В эту кирпичную пристройку ангара доступа нет. Только вот через эти ворота, точнее, через дверь в воротах. Видите, она немного приоткрыта.
Сапер навел луч фонаря на железную дверь. Она действительно оказалась неплотно закрытой. Горелый запах доносился из цеха, но признаки горения уже исчезли. Сапер предложил самый простой и эффективный способ, чтобы проверить, не опасен ли вход в цех через эту дверь. Кондратьев только пожал плечами, показывая этим, что он все понимает, дело теперь ведет НКВД, и с него спроса нет. Шелестов кивнул, и все отошли на безопасное расстояние. Лейтенант с усатым сержантом осмотрели с фонариком дверь, потом привязали прочный шнур к ручке и отошли, разматывая шнур за пустую емкость из толстого металла.
Все присели на корточки, ожидая взрыва. Заскрипели ржавые петли, дверь поддалась и стала приоткрываться. Ничего не произошло. Сержант-сапер бегом сменил позицию, чтобы продолжить открывать дверь. Снова напрягся шнур, снова заскрипели петли, и дверь открылась почти полностью. К дверному проему подошли саперы, потом кинолог с собакой. Неожиданно спокойный пес вдруг залаял на что-то внутри, подняв дыбом шерсть на загривке.
— Что там? — спросил Шелестов. — Почуял взрывчатку?
— Нет, — покачал кинолог головой и навел луч фонаря на что-то темнеющее на полу. — Это не взрывчатка, но тоже неприятно…
Уже совсем рассвело, и можно было обойтись без фонарей. Буторин, сидя на заднем сиденье за спиной милиционера, медленно ехал вдоль заводского забора. Несколько раз он просил остановиться, подходил к стене, осматривая подозрительные места. Но каждый раз это была или старая трещина в кирпичной кладке, или прошлогодняя куча листьев, которую намело к забору, а потом запорошило снегом. А когда они подъехали к железнодорожным рельсам, которые уходили на территорию завода, исчезая за железными воротами, Буторин похлопал милиционера по плечу, чтобы тот остановился, и, присвистнув, сказал: