Засмеяться над небольно упавшим — несложно. Но чтобы смеяться над бесчисленными ситуациями — надо сначала создать цивилизацию.
Юмор — это продукт культурно-психологического пространства.
Нужно абстрактное мышление и огромная память, чтобы стереотипы реальных ситуаций перешли с уровня инстинктивного восприятия на уровень отвлеченный информационно-операционный.
28. Запас картин жизни и вариантов жизни в нашем мозгу неизмеримо больше реального варианта жизни перед глазами.
Создавать смешные ситуации в воображении можно бесконечно. Если воображение — то есть способность мозга моделирующе оперировать информацией, хранящейся в памяти, отдельно от происходящего реально перед глазами сейчас, — если воображение способно моделировать сбои стереотипов, безопасные по последствиям, небольшие по масштабам и экстремальные по форме, — то можно юморить бесконечно. Но. Способность к юмору ограничивается запасом психической энергии, для того предназначенной.
Как нельзя сожрать сразу в одиночку склад деликатесов, — так нельзя смеяться бесконечно. Не хватит возможностей выделения адреналина, сахара, кортизола и эндорфинов. Они не могут поступать на смеховом уровне долго. Не хватит элетропотенциала клеток держать долго очаг возбуждения в мозгу, который и ведает смехом. Через физиологию не перепрыгнешь.
При этом:
У человека более умного, интеллектуально развитого, культурно нагруженного, информации в голове больше, и связывающих ее стереотипов больше, и вариантов связок больше. И вариантов сбоев стереотипов — ему тоже понятно больше. Чтобы фиксировать сбой стереотипа — надо предварительно знать о стереотипе.
У умного больше поводов для смеха, чем у дурака. Так что во многой мудрости — не печали больше, в ней всего больше, и радости тоже.
И. У умного больше энергии для смеха, чем у дурака. Ибо один и тот же темперамент возбуждает эндокринную систему — и возбуждает «интеллектуальные» зоны мозга для умственной работы. (Правда, это при условии, что умный и дурак росли и формировались в одной среде, получали один культурный багаж в те же сроки.)
Психическая энергия лежит и в основе ума, и в основе чувства юмора.
29. Тупой юмор «ниже пояса» и кривлянье искренне несмешны умному. Почему? В основном потому, что для него здесь нет взлома стереотипа. Все просто и ожидаемо. Примитивно, как для математика задача для первого класса школы не может составлять ни малейшего интереса, — и предложение радоваться решению этой задачи вызывает недоуменное презрение. Вот если бы упал на задницу президент, проходя меж телекамер на инаугурацию! — вот это было б да. Вот если бы высморкалась в скатерть английская королева! Вот если бы штаны упали у дирижера в финале концерта Чайковского! Да, это тоже был бы очень тупой юмор, но это был бы убойный юмор, ибо этот взлом стереотипа решительно невозможно предвидеть.
Кривляки подчеркивают своим утрированным кривляньем, что это именно не так, как в жизни, и поэтому смешно. И тупой аудитории ясно: это смешно! А физиолого-психологическая потребность в положительных эмоциях делает остальное.
Тупая публика, осведомленная о том, что программа юмористическая, любое отклонение от правдоподобия считывает как знак юмора.
30. Тонкий юмор, составляющий наслаждение интеллектуалов и эстетических гурманов, малопонятен тупым или недоступен вовсе. Если тупому неизвестен или непонятен стереотип ситуации — как он может отреагировать на его взлом?
Когда, скажем, в фильме Бунюэля одна легко похмельная дама говорит осуждающе другой: «Ты посмотри, как дрожат руки у скрипача», зритель должен понимать и движения рук скрипача, и дрожание рук с помелья, и изящные приметы похмелья дам, и несоответствие их музыкальной первобытности их стильному образу жизни, что ведет к трактовке техники скрипичной игры как похмельной дрожи. Все-таки это юмор не для самых тупых. Для самых тупых скрипач должен наблевать в скрипку — хохот обеспечен.
Когда глупая медсестра подает больному ректальную свечу на подносе с мензуркой воды, и он печально замечает: «Да, у меня такое лицо, что можно перепутать», — зритель должен быть хотя бы осведомлен о назначении этого маленького предмета, иначе смешно не будет.
(Советские военные в американских фильмах вызывали хохот в России: масса нелепых ошибок. Однако американские военные в советских фильмах вызывали такой же хохот в Америке.)