31. В чем эффект пародиста? Один актер имитирует другого актера, или не актера, подражая его речи, жестам, манерам, интонациям. Забавляет уже то, что один человек делает свойственное другому человеку: взлом реальности забавен как факт.
Плюс легкие утрирования и несоответствия поведению реального прототипа. Эдакие клевки-проломчики в стереотипе образа.
Пародист словно создает зыбкий контурный портрет вокруг реального образа, и этот изображаемый контур то точно совпадет с поведением и обликом оригинала — то вдруг в некоторых местах «отклеивается», «отстает» от реального героя. Совпадение забавляет мастерством пародиста и тем, что явно один человек явно ведет себя точно как другой. Расхождение — забавляет взломом стереотипа образа реального героя.
32. Карикатура, шарж, — это изобразить героя так, чтоб он был и узнаваем — и явно искажен. Искажения гротескны, несут явный знак юмора — т. е. отсыл к взлому стереотипа внешности без трагичности и сочувствия. И этот взлом стереотипа внешности, как знак юмора, отсылает к подразумеваемой ситуации, обозначаемой и оставшейся за полем зрения. Такая условная внешность ассоциируется и соответствует нестереотипному поведению. — Черты смешного, невозможного, глупого, нелепого, чудаковатого, — выражают характер условного комичного человека — совершающего условные комичные поступки.
33. Знак юмора в одной знаковой системе — дает отсыл к юмору и в других знаковых системах. Можно сказать, что:
Знак юмора полисистемен.
Если человек представляется комичным на уровне облика, или на уровне поведения, или на уровне разговора, — то юмор-знак на одном лишь уровне дает воспринимающему сознанию отсыл и на другие уровни, подразумевая их комическое соответствие проявленному знаку.
Юмор синтетичен.
34. Поэтому плохой комик юморит на всех уровнях: он и кривляется, и падает, и нелепо одет, и нелепо говорит. Тупому зрителю — чем понятнее, тем смешнее.
Хороший комик предпочтет выдерживать твердый реализм во всех слоях действия — кроме отдельных деталей в одном лишь слое. Скажем: серьезное лицо, хороший костюм, ловкие манеры, и всегда роняет на ногу соседу любой предмет, который берет в руки. Несоответствие этой черты всем остальным несет больший комический эффект, чем нелепость во всем.
Умный зритель предпочитает именно второй вариант.
Избыток комического уничтожает эффект комического.
Избыток комического уничтожает неожиданность. Невозможно взломать стереотип там, где он находится в ежесекундно ломаемом вдребезги состоянии.
Крошево стереотипа и взлом стереотипа — разные вещи.
(Это аналогично тому, что бесконечно простирающаяся сцена свального греха, он же групповой секс, по прошествии времени возбуждает мало, что отлично знают сексопатологи. Но отдельные откровенные касания и показы движущейся к сближению пары, где общая поверхность воспитанности и пристойности прокалывается иглами сдерживаемой и рвущейся страсти, возбуждает гораздо больше. Это аналогично проститутке, одетой в невинную гимназистку. Знак разврата, взламывающий стереотип невинности, действует сильнее, чем знак разврата во все тело без признаков чего-либо иного.)
35. Юмор языковой подразделяется, пожалуй, на три основные формы.
а). Передача ситуации. Здесь функция языка чисто служебная: передать то, что случилось. Шванк, фацетия, микроновелла, комическая ситуация передается через вторую сигнальную систему.
б). Передача ситуации не только событийной, но и языковой. Остроумный ответ. Язвительный вопрос. Непонимание фраз друг друга в диалоге. То есть: взлом мыслительно-языкового стереотипа теми же мыслительно-языковыми средствами. Не так понял другого и ответил в другую степь. Мы-то вместе с первым говорившим понимали как он, правильно и логично, а второй-то собеседник понял все не так и ответил ну дико; или второй собеседник знал что-то, чего не знали мы, и ка-ак открыл это своим ответом, мы аж полегли. На такой конструкции построены все анекдоты.
в). Стилистический юмор. Это уже тоньше и интереснее!
Все слова в языке обладают сочетаемостью с кругом других слов. Круг сочетаемости у слов разный. Основные глаголы и существительные сочетаются почти с чем угодно в языке. Степень сочетаемости тоже разная. От стопроцентной до весьма сомнительной и индивидуальной: «высокий столб», «высокий порыв», «высокий долг», «высокий голос».
Стилистическое мастерство писателя, стилистическое богатство языка, — это умение и возможность сочетать несколько слов из сотен — тыс*1 ч в языке так, чтобы возникал дополнительный стилистический эффект. То есть в сочетании появлялся оттенок чувства, оттенок значения, которого можно добиться только вот сочетанием этих слов, если поставить их рядом вот в таком порядке. (Как оттенок цвета достигается смешиванием нескольких красок, а вообще в чистом виде такой краски вроде и нет.)