На углу дома я заметила темное пятно. Темнее, чем ночь. Луна светила достаточно ярко, чтобы улицу не поглотила черная дыра. В кустах сирени что-то двигалось. Высокое и худое.
- Чиж? Это ты? – я сжала ключ между пальцев, чтобы хоть чем-то было защищаться. Я ускорила шаг, переходя на бег. Темное пятно не ответило, только шевельнулось и мне даже показалось, резко рвануло ко мне. Я завизжала, как будто щенку на хвост наступили, и побежала.
Кое-как отперла дверь, закрылась на защелку и ухом прильнула к двери. Глазка не было, я просто прислушивалась. Хорошо, что первый этаж, и свет горел в подъезде. Леша мог бы и до двери проводить. Сердце бешено колотилось. Я скинула кеды, прошла в ванную и смыла макияж. Черные потеки от туши смешались с водой. Под глазами все еще виднелись разводы. Я сильнее потерла веки мыльными пальцами. И пена попала в глаза. Их защипало. Черт! Что за невезуха. Я затопала ногами от боли в глазах и поспешила смыть водой остатки пены. Почистила зубы несколько раз, избавляясь от воспоминаний рвоты. Голова болела. В ящике с лекарствами я достала анальгин и выпила таблетку.
Пора спать. Я задернула шторы, но оставила щелочку. На улице хоть глаз выколи. Только свет из окон едва освещал клумбу перед домом. Я осторожно посмотрела на сирень. Никого. Лишь темнота и гробовая тишина.
Глава 15. Сейчас
Лучик оказался потоком света от фонаря. Он раскачивался из стороны в сторону, будто кто-то шел в развалку. Но фонарь не освещал комнату. Что-то съедало свет. Мне становилось страшно, и бросало то в жар, то в холод, по мере приближения источника света. Ни звука шагов, ни дыхания, ни шарканья обуви – абсолютная тишина. Перед глазами пролетела каждая минута жизни, от сознательного детского возраста до посадки в самолет. Я прожила эти моменты еще раз, только в замедленном действии, наблюдая со стороны.
Меня ослепил свет фонаря, направленный прямо в глаза. Я опустила голову вниз. Не оставляя попытки рассмотреть хотя бы что-то во мраке, я прищурилась, но на полу ничего не отражалось, а поток света продолжал бить мне в лицо. Хотелось закрыть глаза рукой, чтобы мне не выжигало зрачки.
- Кто Вы? Что вам нужно? - все, что я могла выдавить.
Теперь я поняла, почему во всех фильмах про убийства, жертвы спрашивали один и тот же банальный вопрос, что сейчас задала я. Разве мог быть другой вопрос в голове, когда ты прикован к цепям? Мне никто не ответил на него. Я представила, что сижу в комнате допроса у полицейского, и он светит мне лампой в лицо, чтобы ввести в заблуждение и расколоть меня, а за огромным зеркалом на меня смотрят его коллеги. Я совсем забыла о боли, сейчас меня волновал яркий обжигающий свет, направленный на мое лицо. Кто-то разглядывал меня, молча и не желая себя выдавать. Это было унизительно. Я была разбита так только в детские годы, когда в темной сырой раздевалке кучка безмозглых подростков загнала меня в угол. Они сняли с меня верхнюю одежду и харкали по очереди, обзывая и усмехаясь надо мной. Это повторилось снова. Я мысленно вернулась в ту злосчастную раздевалку, лежала там в слезах, беспомощная и униженная, втоптанная в грязь, на самом дне человеческих издевок. Кто-то был так же жесток со мной и здесь. Я мечтала вырваться из прошлого, позабыв все страдания и боль. Но Прошлое не отпускало. Лишь изменило облик.
Кто-то направил свет в противоположную сторону и двинулся вновь. Теперь источник моих болезненных воспоминаний отдалялся от меня, так и не сказав ни слова, не издав ни звука.
- Постой! Вернись, - я прошептала ему в след.
Я больше не могла быть одна в этом ужасном месте. Мне стоило огромных усилий, чтобы я прокричала во весь оставшийся голос. Я вопила до тех пор, пока не охрипла, и затем вовсе потеряла голос. Единственная слеза покатилась по левой щеке, завершив все мои попытки, которые не увенчались успехом. Я опять наедине с собой. А от света осталось маленькое пятно в моих глазах, вскоре исчезнувшее, будто его никогда и не было.
***
Я потеряла счет действий, сколько открывала и закрывала глаза, спала ли я вообще или нет. Не знаю, какое время суток было. Я воображала то глубокую ночь и засыпала, потом бодрствовала и считала минуты светового дня. Я сбилась еще на пятой минуте и начинала все сначала, каждый раз сбиваясь. Кто знает, сколько суток я находилась в этой кромешной темноте. А может всего один длинный день, и пока никто из моих родных и друзей не спохватился. А может уже вся полиция страны ищет девушку, которая пропала после того, как села в самолет до Москвы. Как в лучших детективных сериалах, меня ищут лучшие ищейки страны, бросившие все силы на это дело. А если с моего телефона отправили сообщение родным, что со мной все в порядке, и тогда драгоценное время теряют все, кто не подозревает о моем похищении? Если это вообще похищение. Вдруг, я подписала не ту бумагу, и дала согласие на владение мной как рабом. Я могла думать о разном, времени у меня было предостаточно. Когда мне надоедало анализировать мое появление здесь, то переключалась на боль в руках, спине и ногах. В этот момент я мечтала навсегда потерять сознание, чтобы не чувствовать муки. Это было пыткой для меня. В какой-то момент мой организм перестал бороться за жизнь, и я провалилась в еще одну темноту, где мысли меня покинули. Я уснула.