Слеза медленно покатилась по щеке. Вторая, третья. Я не могла остановиться, они устремились потоком вниз, как бурный водопад стремится к пещерному озеру. На губах вкус соли придавал горечи душе.
- За что? - я шевельнула губами.
Из темноты мне в грудь прилетел какой-то предмет. Я всхлипнула, и так рыдая от унижения. Я потерла в том месте, куда ударило что-то тяжелое, чтобы унять ломоту. Я заметила около моих ног бутылку, в которой до середины была вода. Схватила ее и принялась раскручивать пробку. Уже не замечая того, кто продолжал делать снимки, я залпом выпила долгожданную жизненную энергию. В зеркале по-прежнему отражалось сломленное угрюмое тело, в унынии и страхе.
- Спасибо.. - не знаю, зачем я выпалила слово благодарности, но оно вырвалось само. Я не старалась прикрывать свою наготу. Я даже не думала об этом. Моей целью являлось увидеть скрывающегося за всем антуражем человека, способного на адские издевки. Больше щуриться не приходилось, глаза привыкли к свету, о котором я так мечтала, сидя в темноте. Из-за зеркала показалась мужская рука. По сравнению с моим хрупким истощенным телом, она была похожа на руку великана. Она швырнула в мою сторону серую простынь. Я долго смотрела то на тряпку, то на край зеркала, откуда появилась рука человека. Впервые за долгое время, я видела кого-то живого.
Я резко протянула искалеченные оковами руки и сграбастала серую ткань. Думаю, человек хотел, чтобы я прикрылась. Я уставилась на красный индикатор. Десятки щелчков подряд прозвучали залпом огнестрельного оружия.
- Тебе нравится смотреть на меня? Ты хочешь доломать меня до конца? – я обратилась к зверю, стоявшему в темноте. А разве можно называть его человеком, который сделал это со мной?
То, что я видела в зеркале, пугало меня больше, чем человек, стоявший за прожектором.
– Эй, девушка, ты слышишь меня? - я вспомнила, что была не одна в темноте. Но она не отвечала. Я двинулась вперед к отражению. Очередь из непрерывного спускания затворов прекратилась. Зверь наблюдал за мной.
Я еще раз взглянула на себя в зеркало. Губы потрескались от сухости. Когда я растянула нижнюю губу, она лопнула, и капелька крови выглянула из ранки. Веки отекли, а под глазами красовались темные мешки.
– В тон съемки, не так ли? - я истерически усмехнулась. Откуда во мне проблески иронии? И пара щелчков последовала за моими словами. – Ты выжидаешь! Ждешь удачных кадров?
Даже на максимально вытянутую руку мне не хватало длины цепи, чтобы ухватиться за зеркало и опрокинуть его.
- Отвали, больной ублюдок! - горло раздирало от крика. Я впала в бешенство. Под рукой оказалась лишь бутылка, я замахнулась и послала ее в сторону красного огонька. Щелчки камеры посыпались на меня снова.
- Кричи, - бархатный мужской тембр свалился на меня, и сердце в пятки ушло. Я не ожидала вообще каких-либо слов услышать от монстра, окунувшего меня в психоз. Мои глаза уставились на огонек. Я помотала головой, дав противоположную реакцию на его повелительный тон.
Он хочет, чтобы я кричала. Я не произнесу ни звука.
– Я сказал «кричи!» - властно произнес мужчина. – Кричи! Кричи, сука! - с каждым словом его натиск возрастал, нахальный грубый тон, переходивший в львиный рык.
-А-а-а-а! - связки ободрало, они горели так, будто миллионы тонких иголок втыкались в горло, а огонь охватил всю полость.
Он добился, чего хотел. Он стоял и продолжал снимать, пока я отчаянно кидалась и ревела, как заключенный психопат в смирительной рубашке. Каждый щелчок выводил меня из себя все сильнее и сильнее. Маленький дикий зверек на цепи, которого пытались сломать, приручить, загнать в угол. Зверек, наполненный страхом и болью, не знал, как выжить, защищался нападая.
- Громче! - тот, кто стоял за прожектором, непоколебимо продолжал распоряжаться на своей площадке. Он подтолкнул миску с водой как собаке. Осторожно высунув правую ногу, продвинул вперед чашку так, что вода расплескалась на ледяной бетонный пол, оставив пятна. На ноге красовался натертый до блеска ботинок. Коричневая натуральная кожа идеально облегала его ступню. А шнурки свисали по обе стороны ботинка.