Леша глянул на меня, затем на нее и помотал головой, мол не надо. Но промолчал. Чего ты молчишь, Леша? Поставь ее на место. Я ей не верю. Скажи хоть что-нибудь! Но он молчал.
- Знаешь Саша, ты слишком мала, чтобы понимать мужскую натуру, - начала было Ксюша, но я ее перебила.
- А ты будто знаешь?
- Естественно. Мужикам надо лишь одно. И это одно ты не дашь.
- Откуда ты знаешь? – хотя вместо этих слов я хотела сказать ей, чтобы она шла к черту.
- Какая же ты наивная дура! – завопила Ксюша. Ее красивое лицо исказилось. И она стала похожа на крысу. Орущую в углу крысу. Я такой ее не видела. А Чиж стоял в ее тени и курил.
- Давайте просто уйдем и все, - Леша встал между нами и развел руки, как в поединке между боксерами встает рефери.
Мне было страшно. Вцепиться в схватке с такой хищницей, как Ксюша, нереально. Она съест с головой и даже не заметит.
«Знаешь, что, Ксюша. Да пошла ты! Пошла ты, овца!» - вот о чем я мечтала сказать, но только мечтала. Кажется, я потеряла единственную подругу. Только что.
Леша взял меня за руку и потянул к выходу из сквера. Ксюша крикуна вслед, чтобы он непременно сообщил мне о своем секрете. И если он не сделает этого.. Леша шел так быстро, что я не успела расслышать остальное. Я попыталась вырвать руку, но он слишком крепко ее сжал, надавив на место, где были зажившие порезы. Я вскрикнула от боли, и он остановился.
- Какой секрет, Леша? О чем она говорит? – спросила я. Сегодняшний вечер весь состоял из вопросов.
Леша молча продолжил идти. Я почти бежала за ним. Такие длинные шаги, что мне приходилось быстрее передвигать ногами.
- Какой секрет? – я из всех сил потянула его к себе, когда мы дошли до угла моего дома. – Скажи!
В его глазах стояла печаль, злость и что-то еще. Вина? Леша провел рукой по моим волосам, рассматривая меня. Что-то острое и холодное пронзило мое плечо. Затем макушку. Нос. Я подняла голову вверх, капли дождя упали на лицо. Сначала одна, затем вторая капля. Кап-кап. Их становилось все больше и больше. Я опустила голову и посмотрела в Лешины глаза. Только сейчас я смогла их разглядеть. Они медово-зеленые. Красивые медово-зеленые глаза. Красивые ямочки на щеках и красивые глаза. Он красивый. Кажется, я его люблю. Боже, меня сейчас стошнит. Только не сейчас. Желудок сжало от волнения. Да, я определенно волновалась. Леша так пристально смотрел на меня, вернее на мои губы. Я предвкушала этот момент. Вот он идеальный. Дождь, романтика, и он. Тот самый.
Капли дождя превратились в морось. В ушах стоял лишь шум падающих капель на асфальт. Жаркий летний вечер сменился мокрой прохладой. Напряженная встреча – романтичным прощанием. Ну же, целуй меня, черт тебя побери.
Леша провел большим пальцем по моим губам. И я громко выдохнула, как будто стон вырвался изнутри. Из самого желудка, скрученного волнением. Как будто нервы вылетели из него и раздались оглушительно, а затем растворились в песне дождя. Леша прижался своими губами к моим. Они такие теплые и мягкие. Его язык проник в мой рот. Влажный скользкий язык трогал мой. И я ощутила оставшийся привкус сигарет на его языке. Я еще никогда такого не испытывала. Мне одновременно приятно и страшно. Я закрыла глаза. Интересно, почему люди закрывают глаза, когда целуются? Наверное, чтобы полностью отдаться во власть моменту. Я так хотела, чтобы мой первый поцелуй не заканчивался. Чтобы он длился так долго, сколько это возможно. Чтобы его занесли в книгу рекордов Гиннесса, как самый долгий первый поцелуй. Когда Леша остановился и медленно оторвался от меня, мой первый поцелуй растворился в дожде. Он был таким сладким. Самым вкусным из того, что я пробовала. Даже слаще шоколада. Леша прижал меня к себе и обнял крепко-крепко. Я щекой прижалась к его груди и вдохнула аромат его тела, смешанного с дождем. Ливень промочил нас на сквозь. Я – самая счастливая на земле! Закрыв глаза, я погрузилась в темную бездну. В черную дыру. Мне так было хорошо, и пусть у Леши был какой-то секрет. Я уже не хотела его знать.
Глава 19. Сейчас
Я очнулась в той же кромешной тьме. Я больше не ощущала запах подвальных стен, плесени и сырости. Мне казалось, будто вонь пропала. Видимо, мой нос уже адаптировался. Горло сдавил накатывающий спазм кашля. Бронхи горели от моей схватки с отхаркиванием. Я чувствовала себя сорокалетним мужиком, пьющим и курящим, из легких которого вырывались остатки пагубной привычки. Хорошо, что не кровью. Я согнулась, встав на четвереньки, чтобы избавиться от хрипоты моих легких. Я откашляла частицы мокроты, хватаясь за грудь, которая не переставала гореть от дискомфорта внутри.