Я старалась успокоиться и принять взвешенное решение, как мне выживать дальше. Я подумала, что правильнее всего притвориться его другом, будто я на его стороне. Но это будет очень сложно сделать. Здесь нужна холодная голова. Хотя мне больше не нравилось биться в истерике и кидаться на него, орать и обвинять во всех грехах, во мне росло желание закричать, плюнуть, отбиваться, огреть его по голове и с воплями сбежать отсюда. Такая тактика не успокаивала меня, наоборот, лишь нагоняла тревогу.
В отличие от меня чудище казался спокойным, уравновешенным и сосредоточенным. Неужели все психопаты-похитители так умеют владеть собой? Это каким надо быть ненормальным, чтобы вести себя в экстремальных ситуациях нормально?
Я обратила внимание, что на столике позади него стоял стакан с водой и баночка с таблетками. Интересно, от чего она? Пока он протирал мои ноги, я заметила, что он расслаблен. Вик не выглядел так умиротворенно, когда он мыл меня в ванне. Сейчас его тело перестало быть напряженным. Я чувствовала легкость в его движениях. Он приподнял меня и облокотил спиной к стене. От холода я дернулась. Вик подал мне стакан воды и одну таблетку. Не знаю, что там было, но я послушно выпила ее, без дерганий и пререканий. Без толку противиться, все равно заставит силой, а синяков и ссадин у меня предостаточно.
Он закинул меня на плечо снова, а моя нагота была прикрыта все той же сорочкой. Мы перемещались вдоль коридора, по которому он нес меня из темной пещеры. Я так испугалась, ведь вернуться назад было самым ужасным. Я дергалась и лупила его руками, пытаясь вырваться. Собрав оставшиеся силы, я стучала по спине кулаками и кричала:
- Пожалуйста, отпусти, я не хочу в темноту! Прошу тебя! - мой пронзительный крик разрезал тишину. Как сумасшедший в клинике кричит от мук, так я истошно выкрикивала, а звуки напоминали рев дикого зверя. Но он продолжал спокойно идти. Только когда на полу камешки сменились на плитку, я поняла, что он нес меня совершенно в другую сторону, а я даже не заметила в стенах этого лабиринта, что там не один ход.
Чудище открыло дверь и яркий свет обжег мне глаза. Я зажала их и рукой старалась прикрыть лицо. Сквозь щелочку я постепенно привыкала к свету. Он был гораздо ярче, чем в предыдущей комнате. Он усадил меня на кровать. Она была божественно мягкой, словно облачко. Он что-то достал из кармана. Я почувствовала расческу в моих волосах. Вик медленно вел ею от корней к кончикам. Заботливо приводил их в порядок, пока я пыталась открыть полностью глаза. Волосы запутались, и Вик с легкой заботой разъединял пряди. Когда мне было больно от резких дерганий, он останавливался и ждал, чтобы боль отступила.
У меня появилась возможность хорошенько оглядеться. Стены выкрашены в персиковый цвет, мягкая кожаная мебель напротив и журнальный столик. Справа от входа стоял торшер на длинной ножке в старинном стиле, напоминающем мне рококо26. Комната оказалась меньше, чем та, в которой я провела некоторое время. Ширмы здесь не было, только слева дверь. Она была закрыта. На полу лежали доски темно-коричневого цвета. Все смотрелось гармонично, стильно и современно. Никакой техники. Только магнитофон, не вписывающийся в эту атмосферу роскоши. В углу стоял шкаф, а рядом рисунок, имитирующий окно. Напротив него висело зеркало, под которым располагался письменный дубовый стол, как в фильмах, весь такой резной, громоздкий и темный. Вик отложил расческу, подошел к шкафу и открыл дверцу. Я увидела, что на полках лежало аккуратно сложенное белье, а на вешалках висели платья и кофты. Он достал светлое небесного цвета платье, такое легкое и воздушное, из шифона, и положил на диван. Оно было выглажено, а воротничок накрахмален. «Я никогда не носила платья, а теперь он хочет, чтобы я нацепила это?» - мои мысли почти вырвались из головы, я смогла удержаться и не выпалить ничего.
- Надевай, - Как всегда своим бархатным командным тоном он указал на платье, красовавшееся на диване. Я оттолкнулась руками от мягкой постели и поднялась. Мне было страшно делать шаги, ведь последнее время я почти не ходила. После того, как я шагнула вперед, он подал мне руку. Мне необходима была опора, но я упрямо не хотела ему поддаваться. Боковым зрением я увидела газету на столе. Я не могла разглядеть ничего, но мне нужно было узнать всего лишь дату, чтобы понять, как долго я здесь находилась. Нельзя подавать вида, что мне нужна газета, иначе он ее уберет. Я сделала еще один шаг на встречу дивану. Когда я ступала, я была словно неуверенный ребенок, только что встав на ноги первый раз. Они тряслись от слабости. Тогда я сама протянула руку, чтобы он мне помог. Наступив на горло гордости, я приняла его помощь, чтобы не рухнуть перед ним на колени. Куда еще ниже?