- Быстро надевай! - На этот раз его голос был жестче, грубее. Я посмотрела на этого гиганта исподлобья, резко схватив маленькое голубое платье. Оно смотрелось слишком по-девичьи, и мне так не хотелось его надевать, я понимала, как ужасно оно будет смотреться на мне. – Быстрее. – Чудище торопило меня, подгоняя каждое мое движение.
- Ты опаздываешь куда-то? - мне вздумалось съязвить, чтобы потянуть время.
От одной мысли, что он будет смотреть, как я переодеваюсь, меня мутило. На зло ему, я очень медленно расстегивала молнию на платье, Я не хотела надевать это убогое одеяние. Я не отводила взгляда от его безумно красивых глаз, но ехидно улыбалась, чтобы вывести его из себя. Даже посмеивалась, как сумасшедшая. Я понимала, что он мог стукнуть меня по лицу или толкнуть, а может, даже тряхнуть, чтобы я поторопилась. Но я мечтала сделать ему хотя бы на грамм больно, как он сделал мне. Наивно полагать, что его может вывести из себя какой-то тупой смех девчонки. От этого хотелось смеяться сильнее.
Когда пришло время снять сорочку, я показала жестом, чтобы он отвернулся. Он долго стоял, делая вид, что вовсе и не понял, о чем я тут ему говорила, но после нескольких моих взмахов руки, он, все же, отвернулся. Я попыталась разглядеть то, что написано было на газете. Статья на иностранном языке. Я сделала шаг ближе, но она была сложена вдвое, так, что верхняя часть лежала вниз, заголовком к столу. В статье не было ни одной цифры. Внутри сжалось все от разочарования. Я сняла сорочку и бросила ее на пол. Здесь комфортнее, чем в предыдущих помещениях. Полы на ощупь теплые. На правой ноге на ступне что-то очень болело, как будто отек. Наступать было больно. Я перенесла вес на левую ногу и натягивала платье, которое он мне всучил. Оно очень узкое в рукавах, поэтому мне было сложно натянуть его на себя.
- Помоги, - пришлось просить о помощи, я застряла в узеньких отверстиях рукавов.
Он будто знал, как правильно надевать такие вещи на людей. Он резко опустил верхнюю часть платья вниз, и руки влетели, словно ножом по маслу. Юбку он опустил также быстро, ведь она не облегала мои бедра из-за свободного покроя. Длина юбки достигала колен, что обрадовало меня. Хоть в чем-то ты угадал. Никаких мини и «бабкиной» длины. Я повернулась к зеркалу и увидела незнакомую девчушку, избитую, изнеможённую и бледную. Слеза покатилась по левой щеке. Волосы наэлектризовались от материала платья и торчали в разные стороны, как у одуванчика, когда его пушистые семена готовы отправиться в путь, если на них подуть. Это платье делало мою кожу еще бледнее, но смотрелось даже не плохо на моем истощенном теле. Впалые щеки и серые пустые глаза изменили мое лицо до неузнаваемости. Я не могла признать, что это все та же я, что была раньше. Он поднял расческу и провел по моим волосам. Они еще больше распушились от соприкосновения с ней. Тогда я провела по ним руками. Вик стоял за моей спиной и смотрел в зеркало, разглядывая меня с любопытством. Раньше такого взгляда я не видела. Он положил свои гигантские руки на мои плечи, будто приобняв, и смахнул слезу с моей щеки.
На мгновение я увидела в отражении несуществующего отца. Я представляла, как в детстве он подходил ко мне со спины, когда я сидела за туалетным столиком и расчесывала свои кудри. Он улыбался и приговаривал: «Саша, ты такая волшебная!» Я клянусь, даже почуяла его запах. Резкие древесные нотки с тонкими цитрусовыми переливами наплывом врезались в ноздри. И дымным облаком его образ растворился в зеркале, сменившись четкими очертаниями моего нынешнего спутника. Тогда слезы покатились градом. Его никогда не было рядом. Мне стало так горько от осознания прошлого и настоящего, что хотелось реветь белугой, бросившись на кровать. Но я стояла и смотрела на себя. Я уже не та волшебная Саша. Она исчезла пятнадцать лет назад.
Я вытерла слезы с лица и одернула плечи от его рук. Не хотела я, чтобы он меня касался. Я направилась уже более уверенными шагами к дивану, в первую очередь, чтобы успеть перевернуть газету, но он схватил мою руку и остановил. Указав пальцем на кровать, он подошел к письменному столу и открыл верхний ящик ключом. Оттуда он достал сумочку темно-синего цвета с прозрачными вставками по краям. А на ее место закинул газету и снова запер ящик. «Какая досада», - про себя подумала я и медленно пошла к кровати. Двуспальное полотно с белым бельем и воздушным одеялом ожидало меня на противоположной стороне комнаты. Я мечтала поспать на мягком с тех пор, как открыла глаза в той темной комнате, в сырости и вони. – Сядь.