Я отвернулась от двери и сползла по стенке. Надежда умерла. Дыхание сбилось. Я не хотела, чтобы он услышал меня, и тогда я закрыла рот рукой и досчитала до десяти. Я не могла вдохнуть полной грудью, а от страха пальцы на руках стали неметь. Красные пятна в глазах мерещились перед глазами. Я старалась прийти в себя, но слабость не давала мне встать. Тогда я сквозь боль на коленях подползла к двери, осторожно заглядывая в щелочку. Его около стола уже не было. Передо мной резко возник силуэт. Он был так близко к двери, что загородил весь обзор. Я опрокинулась на стену и вновь закрыла рот руками, только в этот раз чтобы не закричать. Так было страшно. Сердце колотилось с бешеной скоростью, я даже слышала каждый его удар в своей голове. Дыхание сперло, и моя голова закружилась. Я повернула голову влево и вправо, но в темноте ничего не возможно было разглядеть. Только красный лучик света опять прорвался сквозь скважину. Я попыталась еще раз подползти к двери и разглядеть хоть что-то. Чудище опять стоял около стола и перебирал снимки. Некоторые уже висели на ленте. Я видела только смазанные силуэты на фото, потому что у меня плохое зрение. Я прищурилась. Похоже, на фото - девушка.
Вик стал ходить по комнате, иногда пропадая у меня из виду. Он вдумчиво сортировал проявленные фотографии. Те, что ему не нравились, он рвал и бросал на пол, а остальные он куда-то относил. Его лицо почти всегда было в напряжении. Взгляд уверенный и твердый. Жесткие тени от света делали его черты еще более свирепыми, но в то же время, было в нем что-то нежное и привлекательное. Он будто скрывал под своей свирепостью глубокую и сложную натуру. Его тихие шаги, движения тела и взгляд напоминали мне совершенно противоположную сторону, которая была скрыта от посторонних. Там, стоящий во мраке, задумчивый и напряженный, он придирчиво сортировал фотографии. За всеми этими татуировками, молчанием и силой я пыталась разглядеть частичку человечности, на которую можно было бы надавить при первой возможности.
Я начала переживать, когда он резко стал наводить порядок и отключать некоторые лампы. Затем он снова исчез из вида. Я вскочила тот час и рванула в обратную сторону. Я даже не подумала пройти дальше по коридору и найти выход за то время, пока он был занят. Я потеряла единственную возможность сбежать. Я должна была пойти дальше. Но я следила за ним, потеряв драгоценные минуты. Я, словно зачарованная им, поспешила скрыться во все той же комнатушке. Касаясь стены, по пути обратно в свою коморку, я вспоминала, куда мне нужно повернуть, влево или вправо. Тогда, прокрутив в голове, какой рукой я держалась за стену, поняла, что сейчас мне, все-таки, необходимо повернуть налево.
Мне казалось, что он шел за мной, и что вот-вот догонит меня, и тогда шансов на спасение совершенно не останется. Я боялась, что он причинит мне боль и страдания, что я больше не увижу свою маму, что я никогда не смогу завести собаку, сходить в цирк или гулять босиком по зеленой траве и нежиться на солнце. Мое дыхание вновь участилось и сердце забилось быстрее. Я повернула налево и увидела открытую дверь в комнату. Еще пару шагов, и я оказалась внутри. Я бросилась собирать рассыпанные косметические принадлежности дрожащими руками. «Он приближался», - интуитивно я оглянулась назад. Никого не было. Зачем он вышел из комнаты? И не запер меня здесь? Ради фотографий? Я положила сумку на стол и села на кровать в том же положении, в каком он меня оставил. Я еще раз огляделась по сторонам, чтобы найти хоть какой-нибудь намек на свободу. И сделала три глубоких вдоха, чтобы сдержать одышку. Только сейчас я поняла, что таблетка, которую он мне дал, подействовала, и болезненные ощущения успокоились.
Когда я подняла голову, он стоял в дверях и держал черные массивные ботинки. В голове никак не укладывалось сочетание нежного летящего шифонового платья с грубыми ботинками. Неужели он заставит их нацепить? Мы молча смотрели друг на друга. Его решительный взгляд прожег во мне дыру. Но я не уступала, смотрела на него и ждала. Ждала действий. Я боялась, что он бросит меня на кровать и изнасилует, надругается над моим изувеченным телом.
Все же странно, он вернулся в ту комнату, вошкался с фотографиями, но пришел с ботинками. Я не могла понять логику его действий. Я искала ответ, который, вероятно, лежал на поверхности. А что если он пошел за ботинками и увидел фотографии? И почему он оставил дверь открытой? Он давал мне шанс сбежать?
- Надень их. Тебя кое-кто хочет видеть.