Почти пустая комната с голыми белыми стенами. Мигающая лампа трещала без остановок и этот звук давил на виски. Раньше я не замечала этого противного звука. Странным казалось то, что ванна стояла посередине. В углу дверь? Разве она была там раньше? Я покачала головой, встряхивая свой разум. Я подошла ближе и дернула ручку. Мне пришлось приложить усилие, чтобы тяжелая деревянная дверь со скрипом открылась. Передо мной – помещение поменьше. Такое же светлое и пустое. Одинокий затертый и грязный унитаз стоял вплотную к стене. Старая занавеска висела на нескольких кольцах, оборванная наполовину. Что она должна была закрывать, неясно. Жуткий запах исходил из ржавых труб. Над раковиной висело пыльное замызганное зеркало. Пол бетонный.
Я зашла внутрь, не отрывая взгляда от двери. Я боялась, что она резко захлопнется за моей спиной, и я навсегда останусь в вонючей коморке с грязным унитазом, умирая долго и мучительно. Позорный исход, не так ли? Я заметила что-то серебренное и блестящее на раковине.
- Мой браслет, - я бросилась к нему. Мои шармы были на месте. Я обрадовалась, что Вик оставил его для меня. По крайней мере я так хотела думать, что он оставил браслет для меня. Но где другой? Плетеный красный браслет? В груди защемило от воспоминаний. Браслет, который остался в моей руке пятнадцать лет назад, исчез.
В голову пришла идея разбить зеркало и воспользоваться осколком в качестве оружия. Я вернулась в комнату, убедилась, что все еще одна и Виктора нет, схватила марлю и платье, зашла в туалет и накрутила сначала марлю, а затем платье на руку. Прикрыв лицо другой рукой, я размахом начала стучать по зеркалу. Через несколько ударов зеркало пошло паутиной. Я сделала глубокий вдох, зная, что полетят осколки в лицо. Поэтому я закрыла его рукой. Еще один удар, и осколки посыпались на пол. Почти все оказались крупными. Я подняла осколок среднего размера и убедилась, что он достаточно острый. Я приложила острие на старый шрам и надавила. Капелька крови появилась на коже. Я покрутила осколок в руке, его удобно было держать. Если и умирать, то хотя бы борясь за свою жизнь. Обмотала кусок зеркала все той же марлей и вышла из туалета, надеясь, что Вик не услышал грохот.
Я заметила столик с закрывающимся ящиком и вспомнила, что там Вик спрятал газету. Ящик заперт. Поэтому я решила поступить с ним также, как и с зеркалом. Я схватила столик и опрокинула его на пол. Одна ножка надломилась. Трухлявый, значит, этот столик. Я подняла его. И остановилась. Пришлось перевести дух. Сил почти не было. Слабость подкашивала ноги. Я держалась, как могла. Чтобы расколоть столик, его нужно швырнуть о стену. Я как смогла, подняла его, еле оторвав от пола, и ударила об стену. Руки опустились. Все, сил больше нет. Я уселась рядом со столиком и заметила, что ящик раскололся. Я отколупала дощечку и достала газету. Заголовки были на английском языке. В верхнем правом углу стояла дата 11/05/2020. Я посчитала, что газета за май. Пролистав несколько страниц, я наткнулась на вырезки из русской газеты, которые были вложены внутрь.
«В запрещенной сети «Даркнет» неизвестные распространяют снимки изувеченных девушек» гласил заголовок одной из статей. Ему нужны мои снимки, чтобы сливать в интернет? О господи, кто-то увидит меня мертвой.
- Я не умру, - откинув газету в сторону, я ринулась к запертой двери. – Чертовы психи! Ублюдки. Вы убиваете девчонок и сливаете фотографии пыток в сеть. Больные!
Я тарабанила в дверь, зазывая Виктора или Дэна. Сжимая в руке осколок от зеркала, я представила, как полосну им по горлу Дэну и помчусь прочь. Странно, что я не желала того же Вику. Я все же питала надежды, что он здесь случайно и никак не относился к тем девушкам из газеты.
- Откройте, мать вашу, эту гребаную дверь! Откройте немедленно! – мне казалось, я очень громко кричала. Но горло распирало от острой боли, и я перешла на стук, который постепенно становился слабее и вскоре вовсе затих.
***
Не уверена, сколько я пробыла в дреме. Голые ступни заледенели. Я очнулась, держа в руках осколок. Даже не выпустила его.
Все время, которое находилась здесь, я боялась. Боялась темноты, чудища с камерой, неизвестности, боли, Виктора, снова боли, паралича, и наконец, Дэна. Я не знала, чего ожидать. Становилось страшно от его жестокости, безжалостности, психического состояния и агрессии.