Мальчик подбежал к ней, вскарабкался на кровать и радостно прижался к ее груди. Они соединились — два блондина. Заключив его в объятия, она подняла на меня враждебный взгляд.
— Теперь можешь идти. Заберешь его примерно через полчаса.
Я хотела сказать ей что-нибудь приятное, но поняла, что она меня ненавидит, поэтому чтобы я не сказала, не изменит ее отношения ко мне. В любом случае, я тоже не испытывала к ней особой любви.
— Хорошо, я вернусь через полчаса, — сказала я и вышла из ее спальни. Сделав пару шагов в сторону от двери, я вдруг остановилась. Зная, что меня могут застукать, но ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось узнать. В атмосфере этого дома было что-то уж очень совсем неправильное, я была почти уверена, что все это нехорошее и неправильное намеренно взращивалось и поощрялось. Я вернулась к ее двери и приложила ухо к замочной скважине.
— Я так испугалась, милый. Это было ужасно. Просто ужасно. Я имею в виду, я ведь могла умереть прошлой ночью, — заговорила она.
— Нет, мамочка, — выдохнул Закари.
— Боюсь, что так, дорогой. Прошлой ночью ты чуть не остался сиротой.
Закари тихо заплакал.
— Я не хочу, чтобы ты умирала, мамочка.
— Ну, на этот раз мне повезло. Ангел сидел на моем плече и защищал меня, потому что маленькому Закари нужна была его мамочка.
— А что у тебя со лбом?
— А, это. Там наложили всего лишь маленький шов.
— У тебя будут такие же уродливые шрамы, как у папы? — спросил он.
— Не волнуйся, я не превращусь в уродливое чудовище, как твой отец. Я люблю тебя и никогда не перестану тебя любить, несмотря ни на что.
— Откуда ты знаешь, что папа нас не любит?
— Разве ты не испугался прошлой ночью, когда подумал, что я чуть не умерла?
Я услышала шмыганье носом и решила, что он кивнул, потому что она продолжила:
— Не плачь больше, мой дорогой. Ты с такой радостью пришел ко мне сегодня утром, потому что ты любишь меня, а твой отец даже не потрудился поинтересоваться, как я себя чувствую или как у меня дела. Разве это не ужасно подло с его стороны?
Ответа не последовало.
— А почему папа нас не любит?
— Раньше он очень любил, — сказала она, — но в том-то и дело, что иногда несчастные случаи полностью меняют людей. Автокатастрофа не только обезобразила его лицо, но и его сердце. Это не его вина, он ничего не может с собой поделать, но именно поэтому я никогда не доверю ему остаться с тобой наедине. Ты ведь никогда не останешься с папой один в комнате, правда?
— А если Шарлотта тоже будет в комнате? — Спросил Закари.
В этот момент я услышала шаги по коридору, быстро выпрямилась и пошла прочь. Это была Мелли, держащая в руках несколько пакетов с покупками и толстую папку.
— Ты ведь сегодня будешь здесь, верно? — спросила она.
— Конечно, — ответила я, широко улыбаясь, хотя мое сердце бешено колотилось в груди. Если то, что я услышала, было правилом, как миссис Кинг общалась с мальчиком наедине, то неудивительно, что мальчик не только боялся своего отца, но и до паранойи с боязнью любил свою мать. За пару минут ей удалось настроить ребенка против отца и создать впечатление, что она может умереть в любой момент, что он потеряет ее навсегда.
28
Шарлотта
Ровно через полчаса я постучала в дверь миссис Кинг. Когда она разрешила мне войти, я толкнула дверь и объявила:
— Я пришла, мадам.
Она подняла голову и пристально посмотрела на меня.
— Сегодня я поеду в Уинслоу повидаться с тетей. Мне нужно отдохнуть, а так как я хочу проводить больше времени с Закари, то возьму его с собой. Отмени его уроки по плаванию... во сколько они должны быть?
— В два тридцать, — ответила я.
— Да. Отмени их, упакуй его вещи на несколько дней.
— Да, мадам.
— Когда у тебя будет выходной?
— В воскресенье, — ответила я.
— Сегодня...?
— Четверг.
— Это не имеет значения. Ты мне не нужна, пока я не вернусь.
— Хорошо, — ответила я. — Спасибо.
— Распорядись насчет его завтрака, а потом возвращайся за ним.
Я могла бы забрать ребенка сейчас с собой, но она хотела обращаться со мной, как с прислугой. Стиснув зубы, я улыбнулась Закари. Затем направилась вниз по лестнице, твердо решив, что не позволю ей вывести из себя, но миссис Блэкмор было не одурачить.
— Что случилось? — спросила она, озабоченно нахмурив брови.
— Ничего такого, что не мог бы вылечить хороший завтрак. А что сегодня будет на завтрак у Закари? — Спросила я ее.
— Овсяная каша.
— Думаю, ты можешь начать ее готовить. А теперь я должна привести его сюда на завтрак.