Помощник слегка приутих. У дома он забрал чемодан и, вбежав на крыльцо, закачался весело в кресле, но подпрыгнул, когда скрипнула дверь. Поклонившись скромно Дарье Сергеевной, вышедшей на дневную прогулку, он вскоре забежал в дом и поставил чемодан у дивана в гостиной. Помощник выбрал самую большую кисть, по всей видимости, из колонка и окунул её в розовый акрил. Он клал небрежные мазки на чистый холст, стоящий у входа в кухню, прикладывал палец к подбородку и поворачивался к нам. Дарья Сергеевна ожидала от него подвоха.
– Не смотри на картины! Ты не у себя, – выпалила она. – А то не продам ничего.
– Продадите. Вы не маратель какой-нибудь.
– У тебя взгляд недобрый, задумчивый слишком. Уж если промелькнёт мысль о том, что я плохо пишу, то именно так и будет.
– Ну, не волнуйся, – успокоил я Дарью Сергеевну и ласково поправил её старый платок. – Он, оказывается, любит рисовать. Неужели не поделишься тюбиками? (Будто с едой для космонавтов, кремом для тела или зубной пастой!) Не деритесь, как дети. В угол поставлю. Углов-то много, хватит на всех.
– Хватит, но он бездарность. Куда он мажет? Посмотри! Посмотри! – изумилась она, взмахнув сухими ладонями.
– Я так вижу, – подал голос помощник. – И прекрасно соображаю, что у меня выходит… Может, вы научите меня рисованию? Хм. Какая красивая рысь в снегу! – Он указывал на картину, написанную Дарьей Сергеевной ещё в молодости, и обтирался влажной тряпочкой от засохшей краски. – Вот, здесь лежит картон. Берите и показывайте, если не нравится моё творчество.
– О, ты так уверен!
– Твёрдо.
– Не напишешь также, даю слово.
– Больно надо, – беззлобно откликнулся он и оставил кисть на столе.
Комната, подготовленная для помощника, находилась на втором этаже, напротив комнаты Дарьи Сергеевны и была почти пуста. (Одна кровать, один письменный стол с мощными ногами, стул, естественно, громоздкий шкаф с резными дверцами и матовая люстра.) Помощник пожаловался горько, что его не поселили с удобством, и, разложив вещички на кровати, предложил мне сесть рядом. Он ожидал точных указаний, вертел головой в сторону занавешенного окна, изнемогая от скуки, и ныл, разминая затёкшую шею.
– У вас есть список?
– Какой?
– Список дел. Что же ещё? Раз уж в магазин я не собираюсь, то присмотрю за домом. Вы напишите на листике и отдайте его мне.
– Чтобы мне такого придумать, помощничек… Допустим. Получишь листок. Тебе какого размера?
– Самого обычного. Не смешно.
– Не смешно. Ты не балуйся с Дашей. Она ведь серьёзно относится к тому, что ты говоришь.
– А кто тут не серьёзен? Я что ли? Мы повеселимся, – сказал помощник. – Серьёзно повеселимся.
– Определённо, она умеет веселиться.
За ужином Дарья Сергеевна хвалилась талантом и кормила помощника рамёном и самодельным сухарями. Сухари были жёсткими и приторными от сиропа, но она хрустела с удовольствием и облизывалась. Подливала чай, звякала глубокой чашкой без расписного блюдца, а наевшись от пуза, вытерла мясистые губы, разыкалась и прикорнула тут же. Я вытащил желтоватую бумажку в клетку, протянул её помощнику.
– Длинный список, – обронил он негромко и шёпотом добавил лукаво: – За день не управлюсь. Так-с, что вы мне предлагаете? А? За какие услуги приходится жить в комнатушке с бледными цветочками?
Помощник зачитал с выражением, не скрывая широкой улыбки:
– Во-первых, убери страшные фигуры, которые находятся позади дома. (Забрось их в подвал, дальше я разберусь с ними.) Во-вторых, проведи влажную уборку. Ведро возьмёшь под ванной, там же тряпку и чистящее средство, – остановился он, хитро прищурившись. – Как вы без меня ещё не задохнулись-то в пыли, бедолаги? Кхм… В-третьих, почини ножку кухонного стола (инструменты в тумбе, в гостиной, где стоит глиняная свистулька и позолоченная копилка). В-четвёртых, засыпь колодец. В-пятых, избавься от дерева растущего перед домом. Оно неизвестно откуда появилось и мешает парковаться! Постскриптум, знаешь-ка, не срубай лиственницу. Я уже так привык к ней, так она понравилась! Мы с ней любим друг друга, потому что она не тревожит меня. Я её тоже. В общем, даже не бери топорик, не дай бог поранишься. Пост постскриптум, может, как-нибудь выстираешь плед Дарьи Сергеевны? Он такой же чумазый, как Дарья Сергеевна, и тонкий. Стирай вручную!
– Ну и что?
– Вам бы от забывчивости таблеточки пропить, – сказал помощник. – Как-то Анна заболела, и мы не предполагали, что с ней делать. Пошла она к доктору, бестактному доктору, не жалевшему своих пациентов. Он обвинил её в том, что она часто переутомляется и не спит по ночам, как спят здоровые люди. Но, впрочем, прописал хорошее лекарство. Анна пропила таблеточки и вновь стала бодрой и свежей. Познакомились вы бы с нею тогда и увидели, как она изменилась.