Улыбка Макарова сделалась шире. Он привстал, и чтобы успокоить меня, протянул задумчиво и нежно:
– У меня ведь тоже есть друг. Я зову его обыкновенным именем, потому что он живой, как и я сам. И любимая есть, Диана. Она помощница и работает в крохотной редакции «Литературный уголок» вместе с друзьями. Правда, газет и книг они выпускают немного. Но я бы посоветовал почитать, что они пишут. Газета у них одна есть, называется «Живое слово». Никакой политики и экономики, никаких знаменитостей и денег и прочей ерунды, которой нас насильно пичкают.
– О чём ещё можно писать в газетах? – удивился я. – И рекламы нет? Продажи недвижимости, анекдотов, в конце концов.
– Вот это вы зря… Стихотворения есть, истории, рассказанные талантливыми помощниками. А новости добрые. Хоть где-то добрые. Помощники не отрицают, что в мире идут войны и люди умирают от голода. Они чаще нашего сталкиваются с несправедливостью. Как говорит Диана, если они будут писать о плохом, то не останется места для хорошего. От неприятных новостей читатели загрустят, совсем расклеятся и подумают, что всё злое есть нормально, и просто-напросто умоют руки. Ведь зачем идти против зла, если это есть наша с вами действительность? Как любят писать в начале книг или фильмов? Основано на реальных событиях. Мол, реализм, как же искренне, взгляните, куда катимся! И гроша не стоит любовь современных гениев очернять жизнь и показывать человеческие пороки и пороки общества. Да что показывать-то, что твердить одно и то же? А знаете, как звучит девиз «Литературного уголка»? Не разъединить, а сплотить! Я придерживаюсь того же мнения.
– Читателям не покажется, что добро в газете наигранное и лишь иллюзия, что редакция скрывает истинное положение дел?
– Это уже другой взгляд. Они не врут. Нет, ни за что! – горячо откликнулся Макаров. – Они стремятся к тому, чтобы читатели привыкали к свету, чтобы от прочитанных в журнале рассказов, написанным по реальным событиям, у них появлялось желание творить добро. Это их единственное желание. Кстати, помощники открыли книжный кружок для подростков. Уже записалось шесть человек. Помощники, однако, в чём-то лучше нас. Что интересное, их не программировали быть человечными.
Я забрал бумажку и повернулся, чтобы выйти из кабинета. Макаров произнёс любопытную, но очень правильную фразу, которая вмиг всколыхнула меня:
– Человеком нельзя родиться, им можно только стать.
Глава тринадцатая.
Подвал с выключенным светом
Дарья Сергеевна выпытывала подробности похода к психологу. Она не притрагивалась к краскам, часто спрашивала о моём состоянии и настойчиво ухаживала, одновременно описывая жуткие события, когда-то происходящие в мастерской. Ей всё казалось, что прошлое следует за ней по пятам. Именно поэтому она боялась заштопывать пододеяльник со здоровенными дырками и стирать одеяло, кстати, тоже.
В бумажке, исписанной Макаровым, кроме обыкновенных рекомендаций был указан адрес «Литературного уголка». Так как Кеше нравилось писать, я не мог не поделиться с ним хорошей новостью. Он отказывался ехать, ссылаясь на то, что не был раньше в таком районе и что обязательно потеряется, даже если воспользуется электронной картой города.
– Поезжай! Тебе будет полезно.
– Не сомневаюсь, что будет. А как же вы с Дарьей? – спросил Кеша озадаченно. – Я не оставлю вас.
– Ты давно не выходил, – настаивал я. – Забыл уже, наверное, как говорить с кем-то, кроме нас и Пустыркиных.
– Мне и тут хорошо. – Он отрицательно замотал головой. Его точно посетило тревожное видение. – К тому же, я до сих пор не убрал крольчиху со двора. Она уже вся растрескалась и превратилась в чёрт знает что.
– Бог с ней, с этой крольчихой! Макаров ведь написал адрес, потому что в разговоре с ним я упомянул тебя.
– Правда?
– Он посоветовал почитать то, что там печатают. А как услышал, что у меня есть ты…
На самом деле, всё обстояло иначе. После слов Макарова о человечности, я крепко задумался о Кеше, о том, что он испытывал ко мне трогательное доверие, когда отдал тетрадь – самое ценное, что было у него из вещей, и сразу же передумал уходить. Вместо этого я попросил психолога начеркать улицу и дом, в котором находится редакция, и поблагодарил его больше за полезную информацию о журналах, нежели за оплаченный сеанс.
Но я был хорошо знаком с Кешиной склонностью к упрямству, которое он унаследовал от Василия, и слегка приукрасил действительность. Когда, наконец, он согласился, я дал ему денег на проезд и проводил до ближайшей остановки.