Мужественный принц, как колыхающийся из стороны в сторону маятник, быстро переходил от гордого видения себя спасителем этого мира к паническому страху от потери всего, к чему привык. Гордость выливалась в страх, страх превращался в гордость. И так много раз — туда и обратно. Вот он выпрямляет спину, мощное тело наливается богатырской силой, предчувствуя встречу с Врагом. А через миг — он уже слаб и беспомощен, хочет домой, хочет увидеть родителей, хочет обнять и поцеловать возлюбленную, хочет управлять своим народом… Но и для этого нужно быть великим и гордым! И снова Рурт выпрямляет спину!
Очередная волна тяжелых мыслей нахлынула сразу после того, как пастух со своим стадом остался позади. Чуть позже ее прервал пьяный голос. Мужчина в грязных лохмотьях стоял посередине единственной в селении мощеной дороги, пошатываясь, но удерживая себя от падения на неровные камни. Он широко расставил ноги и руки, пытаясь преградить всадникам путь, а может, просто для того, чтобы удержаться в положении стоя.
— Что надо вам от меня, ха-ха, люди?! Я все вам отдал! Посмотрите, ха-ха! — выкрикивал он, указывая на себя.
Оборванец смеялся, но, когда он поднял взгляд к восседающим на мощных породистых скакунах следопытам, Рурт прочитал в этом взгляде необычайную горесть.
— Вот что осталось мне! — Человек указал путникам на свою одежду. — И все! Ха-ха!
— Скажи лучше, если еще в силах соображать, где постоялый двор? — прервал его невозмутимый На-брус.
Бродяга весь сжался, будто ему вдруг стало очень холодно, и почти присел. Потом выкинул руку, указывая вперед по главной дороге, и отошел в сторону, пропуская колонну.
Путники двинулись дальше. Лишь один из них — Рурт Дер Валерон — обернулся, чтобы снова взглянуть на странного человека. В его родном Дамине тоже были пьяницы и бездомные, но этот казался каким-то странным, совсем не похожим на них.
Бродяга дождался, пока колонна пройдет мимо, а затем с усталым видом уселся на камни у ближайшего Дома, раскинув в стороны ноги в ободранных грязных трико, и склонил голову. В нем невозможно было увидеть ни капли прежней силы, хотя и казалось, что она когда-то была.
Рурт представил себя на его месте.
Да! Ведь это он сам — наследный принц Туании, у которого было все: нормальная жизнь, родители, дело, любовь…
Все отнято у него людьми, называющими себя следопытами!.. Возможно, этого человека, так же как его, Рурта, обманули, сказали, что он — спаситель мира! И он оставил свою прошлую жизнь, пошел за тем, что оказалось мифом…
Теперь у него нет ничего: миф рассеялся, а потерянное вернуть невозможно. Он один, не нужный никому, заглушает душевную боль вином. Но заглушить не может — раненое сердце стонет даже сквозь затуманенный разум!..
«Хватит! — мысленно воскликнул принц, пытаясь остановить ход своих мыслей. — Так и обезуметь можно! Возьми себя в руки!»
Но мысль, безудержная, пугающая возможностью оказаться близкой к реальности, не желала покидать его. Мысль продолжала сверлить, когда очередное: «Хватит!» — вырвалось уже вслух.
Колонна остановилась.
Выкрик получился довольно громким. Поняв это, принц жестом указал Набрусу и остальным, что все в порядке и можно идти дальше. Седовласый мужчина кивнул, шпоры несильно ударили по бокам его лошади, и движение в сторону долгожданного пристанища возобновилось. Члены отряда сразу как будто забыли о выкрике Рурта.
Принц еще раз обернулся. Он посмотрел на убитого неведомым горем оборванца с жалостью. Но чувство это улетучилось, когда из-под нахмуренных седых бровей человека блеснул ужасающий взгляд.
Рурт содрогнулся, как будто его окатили ледяной водой. Взгляд был коротким, но за то время, которое он длился, сквозь тело и разум принца пронесся поток какой-то враждебной энергии, влекущий за собой страх и оцепенение.
Так же быстро все это исчезло. У дома на дороге снова сидел беспомощный пьяный оборванец.
Принц рванул вперед, ближе к Набрусу. Холодок пробежал по его спине, но, сравнявшись со старшим следопытом, он постарался не показывать беспокойства. Он больше не оборачивался, решив поскорее забыть об этом ужасающем взгляде и подумать лучше о скором отдыхе, вкусной пище и спокойном сне…