Предводитель еще что-то продолжал говорить. Голос его отдавался раскатистым эхом в голове Рурта пока не превратился в гул. И невозможно было различить слова.
Принц только сейчас вспомнил, что отдал во сне свой оберег, потрогал рукой — обруча на голове не было.
«Не понимаю, что все это значит?» — думал он. Туанец посмотрел на следопытов и на объясняющего что-то предводителя. Ему показалось, что Набрус оправдывается, — такой у него был вид. Принц тряхнул головой, и все стало прежним — предводитель просто говорил с бесстрастным выражением лица. Но не прошло и полминуты, как он опять оправдывался. «При чем тут Набрус? Где эта тварь, прелестница?! Я уничтожу ее!»
Принц остро чувствовал, что королева прелестниц находится где-то рядом. Он не раздумывал больше и не пытался придать стройность путающимся мыслям. Он выделил одну из них: «Уничтожить Пейринду!»
Следопыты не успели заметить, как принц покинул спальню, где они обсуждали дальнейшие действия. Он просто исчез…
Мимо Рурта пронесся дверной проем, стены и пол коридора, лестница и перила, парадная, прихожая, двери — одна за другой. Он поворачивал, подпрыгивал, приседал и снова поворачивал, но это можно было увидеть со стороны, хотя и затруднительно, так как двигался он с бешеной скоростью. Принцу же казалось, что он мчится по прямому туннелю, а элементы дома просто проносятся по бокам, сверху и снизу. В конце темного и бесцветного туннеля он видел ярко освещенную цель — ту, которую для себя выбрал.
Она была ужасна… и прекрасна. Все — мерзкое и чудесное — смешалось в одной девушке, возраст которой было невозможно определить…
Исчезновение принца из спальни Вспоминающие обнаружили с небольшим опозданием. Они покинули дом и оказались за двором, на лугу. Там его и увидели.
Принц тоже увидел следопытов и утолианку, появившуюся чуть позже. Но словно в тумане. Для него мир сейчас заключался в куске пространства, где границы были размыты, а четким оставался только он сам и Пейринда в противоположном конце этого пространства. Сбоку же, где-то среди размытых границ, он видел неясные, но знакомые очертания товарищей.
— Не вмешивайтесь! Рора, ты тоже! — закричал он. — Это моя схватка!
Предводитель показал остальным, чтобы послушались.
— Зачем ты хочешь напасть на меня, Рурт? Я же твоя любовь! — зазвенела своим чарующим голосом прелестница, как и раньше, не открывая рта. — Неужели ты готов предать свою любовь? Вспомни, о чем мы мечтали! Как хотели всегда быть вместе!
— Ты и я?
— Ты и я! Только ты, только я…
— Хватит! — прервал ее Рурт. — Ты меня больше не одурачишь! Я не предаю своих чувств! Они — мои друзья, а ты — Враг! И поступлю я с тобой так, как поступают с врагами!
Противники готовились броситься друг на друга.
— А-а-а! — раздался пронзительный вопль королевы прелестниц.
— А-а-а! — прозвучал ответный рык принца. Девица первая кинулась в схватку. Она соединила вытянутые пальцы рук, и, слившись воедино, длинные когти превратились в два лезвия, каждое длиною в метр. Угрожающе сверкали эти когти-клинки, когда она оказывалась совсем близко.
Рурт отразил первый выпад. Прелестница двигалась очень быстро, и было нелегко парировать ее удары, тем более что у принца был только один меч — против двух. Но он парировал.
Звон металла слился в протяжный гул, когда принц приноровился к манере Пейринды. Она была хороша, но он оказался лучше. Она начала ускоряться, а Рурт ускорился еще больше. Теперь он видел все попытки ее атак, малейшие движения, даже колыхания прозрачного плаща и каждого ее волоска. Все происходило в замедленном действии, так, что он, отражая удары, успевал даже каждый раз подумать, как это лучше сделать. Pope и следопытам, наблюдающим со стороны, скорость поединка казалась невероятной.
Все усилия Пейринды были тщетны. Желто-красные искры то и дело мелькали между соударяющимися со страшной силой лезвиями. Уже слишком много ударов она нанесла, пытаясь поразить противника. Может быть, сто, может, двести — королева прелестниц не знала.
Рурт чувствовал, как она устает и увеличивает скорость уже из последних сил. Он, в свою очередь, был готов продолжать в новом темпе хоть целую вечность. К принцу пришло то чувство ярости, готовности поражать противника, которое приходило к нему в Каимском лесу во время схватки с драконом. Это чувство сейчас казалось ему безграничным в пространстве и времени.
Королева, понимая, что проиграет, если ничего не изменится, решила увеличить количество клинков. Туанец увидел, как на ногах ее когти превратились в такие же длинные метровые лезвия. Атаковать в четыре меча он Пейринде не позволил.