Хилый говорит вроде с запалом, а радостью и не пахнет.
— Пару раз возил. В Питере суматоха. Возни много. За городом ехать особого ума не надо. Не приближайся и не гони, средняя скорость, глядишь, обойдется. И затраты плевые. Три литра расход.
— Солярка.
— Ага! Три литра! А поначалу десять было. Сменил машину, отладил езду. Топлю потихоньку, и думать ни о чем не надо. Пару раз с товарищем прокатился. Он меня всем премудростям научил.
— Это ты правильно сделал.
— Еще бы! Мне объяснили, как надо ездить. Все накатом. После шестидесяти на пятую перехожу. Дальше — по ощущению. Шесть с половиной по городу — это нормально, с пробками — 7-7.2. Хочешь знать, сколько за месяц можно снять барышей?
— И так скажешь.
— Сто двадцать тысяч! — округляет глаза Хилый. — Серьезно! Один человек умудрился больше. Но он реально в машине живет.
— А зачем? — спрашивает Ник.
В наступившей внезапно тишине слышится голос проснувшегося Питера. Хилый на секунду входит в ступор.
— Как зачем? — Хилый опешил. Он непонимающе смотрит на байкера. — Это ж деньги! Ого-го!
— А...
— Правда, машину часто менять нужно будет. Износ большой, — продолжает Жека.
— Года через два, — прикидывает Ник.
— Кто как водит. Ходовая вся меняется, от гарантийки отказываются. Не многие новые берут. А с клиентами не по счетчику расчет. Сейчас приходит СМС с ценой со смартфона. Клиент заранее знает цену. Но чаевые редко — народ за двадцать рублей душится. Можно, правда, раскрутить, но ненавязчиво. Типа «сдачи нет». Иначе жалуются на фирму. Но в целом мне очень нравится такая работа! Такие дела, вот!
— Я не понял, тогда что ты здесь делаешь?
— Щас обыграю тебя да поеду, — довольно улыбается Хилый. — Ленку жду. Она у меня ликвидацией товара заведует. Помогает прикрыть любимый бизнес. Мот уже продала... — Хилый понимает, что сболтнул лишнее, но уже поздно.
Ник не умеет скрывать чувства. Лицо отражает мыслительный процесс. Ему горько. Паскудно. Он помнит Сарацина, глубокий тюнинг красавца-чоппера, каждую деталь, каждый винтик. Хилый чуть не умер на радостях от передоза, когда получил один из совершеннейших мотов из его рук.
Разговор подкашивается и падает к ногам. Хилый мнется, откладывает дротики. Он уверен, что низко опустился в глазах Колдуна. Колдун, он же маньяк. Он же, кроме запчастей своих, моторов да вилок, ничего не видит и не ценит. Хилый набирает побольше воздуха. Вместо твердой решимости словно и не его голос произносит:
— Оказывается, жизнь продолжается и без двух колес...
И ничего не происходит. Гром не грянул, и молний не видать. Колдун не срывается с места, чтобы убить его, Жеку Хилого. Бывший мотогонщик осторожно переводит дух. Вышло вроде спокойно, хорошо.
Ник прощается и спешит уйти.
— Постой! — вслед ему кричит Хилый из-за прилавка. — Тобой один мажор интересовался. Сказал — кореш. Вот его визитка. Торопишься? Может, выпьем?
— Надо ехать, — говорит Ник, не глядя, запихивает визитку в карман косухи. Сильно хочется в ночь.
— Бывай! — неуверенно прощается Хилый и поспешно протягивает руку. Рукопожатие у него вялое.
«День не приносит хороших вестей», — убеждается Ник на ходу. Распугав прохожих у магазина, он с облегчением возвращается к себе в берлогу.
Здесь, в теплом подвальном помещении, одновременно располагается и его мастерская, и гараж, и место, которое принято называть домом. На ходу стягивая с себя мокрые вещи, Ник бросает что под руку попалось в микроволновку и возвращается к моту.
Бывалый проявляет завидное безразличие к пакостным погодным условиям всякий раз, когда перед этим хорошенько погонял на запредельной. Вот и сегодня он, весь мокрый, равнодушно дремлет, пока Ник приводит его в идеальное состояние.
В берлоге Нику комфортно и размышлять, и действовать. Сейчас он не размышляет. Только действует. Сидит на корточках и очищает Бывалого от налипшей грязи. Аккуратно орудует мягкой губкой, отмывает тщательно все детали, насухо протирает поверхности, с удовольствием вдыхая запах остывающего двигателя. Особое внимание уделяется движку и проводке.
Постепенно по берлоге распространяются ароматы съестного. Микроволновка выдает горячую смесь из пиццы и сарделек. Ник ненадолго отходит от Бывалого, чтоб перекусить. Разгребает на столе место для завтрака. Журналы, чертежи, промасленные тряпки и запчасти просто отодвигаются в сторону. Ест он быстро, глотая кусками, посматривает по сторонам. На глаза попадается косуха. Ник из кармана достает визитку, пробегает по буквам, вчитывается, удивляется, и память уносит его в далекое прошлое.