Неожиданно Вспышка возникла у меня за спиной: тёплая ладошка змейкой скользнула на грудь, и я вдохнул запах разгорячённого алкоголем тела и кокосового лосьона.
— Я та-а-ак напилась, — протянула она. — Ты пойдёшь со мной!
Схватив за руку, она потащила меня в огороженную шторкой кабинку мимо очередного «шкафа» с галстуком-бабочкой и блокнотом в руках. Наверное, он запишет нас на приватный танец. Голубоватые веки набрякли, пахнущие виски губы всё ближе и ближе… Десять долларов за пять минут, в течение которых девушка широко раскидывала ноги, урчала, извивалась, садилась на шпагат, хватала меня за ворот рубашки и волосы, прижималась обнажённой грудью к моему лицу, нарушая все возможные правила лос-анджелесских стрип-клубов.
Потом Вспышка начала меня душить. Схватила за шею раз, другой, третий, всё сильнее и сильнее, сожмёт и отпустит. «Шутка», — шепнули игриво улыбающиеся губы. В следующую секунду шутки прекратились. Дыхательное горло сжалось, но я не шевелился — сейчас, сейчас она отпустит… однако стриптизёрша не отпускала. Воздух перестал поступать в лёгкие: шею нещадно выворачивали, и я отлепил от себя тонкие пальцы, надеясь, что вышибала ничего не заметил. Вспышка толкнула меня на диван и снова вцепилась в горло. Я попробовал высвободиться, но сил не хватало.
В кабинке зажёгся яркий свет, одновременно пурпурный и зелёный, и Вспышка заглянула мне в глаза. Радужка у неё коричнево-зелёная, цвета речной глины, управление автомобильным транспортом такой светло-карим называет. Уже в следующую же секунду меня переполнила огромная любовь к этой женщине. Безграничная, неугасимая, вместе с благодарностью и счастьем, от которых разрывалось сердце. Именно тогда я впервые спросил, как её зовут.
Я закашлялся и подавился воздухом: Вспышка делала мне искусственное дыхание, наполняя лёгкие запахами виски и жевательной резинки. Пощёчина роем голодных пчёл впилась в одну щёку, потом в другую, а открыв глаза, я увидел не Вспышку, а худую блондинку. Может, на сцене она и пользуется бешеной популярностью, но в жизни лишний раз не взглянешь.
— Не бейте, я хороший! — взмолился я и чуть не прикусил язык: рядом с блондинкой стояла Вспышка, прижимая к груди скомканное белое платье. «Иди работать! — твердила ей незнакомка. — Бегом, пока Джимми не увидел!»
— Мне пора, — заявил я.
— Вы в порядке? Точно? — с хорошо отрепетированной заботой допытывалась блондинка, подталкивая меня к телефонам-автоматам, туалетам и таинственной двери с надписью «Посторонним вход воспрещён». В следующую секунду я стоял на усыпанной гравием парковке, прижимая к груди кошелёк. Пустой. Через три ночи я нашёл Вспышку, и мы переспали.
Всё просто: звонишь в стрип-клуб и спрашиваешь, когда работает девушка, — она, мол, для приватных танцев нужна. Администраторы клиентов любят, ещё бы, мы же деньги платим. Клиентом может быть даже маньяк, который мечтает зарезать танцовщицу на стоянке, — он ведь тоже собирается потратиться! Почему бы и нет? Решив не полагаться на удачу, я провожу в клубе две ночи подряд, каждый раз просаживая по шестьдесят баксов плюс мелкие расходы на виски и кофе, и на третью встречаю Вспышку.
Появилась — и на час десять минут исчезла выкачивать деньги из какого-то японского миллионера. Я знал: если девушка зарвётся, япошка умрет от асфиксии, и ей придётся уходить из клуба через чёрный ход.
Ничего подобного: вот она. Я поднял руку, и Вспышка присела за мой столик. «Привет, дорогой!» — делает вид, что меня не узнаёт. Пришлось взять со стойки лампу и поднести к лицу. На шее две багровые полоски, будто хлыстом ударили справа налево. Судя по всему, Вспышка — правша. Кожа покраснела, на желтовато-зелёных, незаметных при неярком освещении синяках запёкшиеся коросты. Горло болело, было больно глотать.
На следующий день я снова пришёл в клуб, а ещё на следующий повёл её в бар. Результат — три ночи подряд в однокомнатной квартирке в Шерман-Оукс. Мне нравилось смотреть, как Вспышка обнажённая идёт к комоду, как двигаются её ягодицы, когда она делает первую после секса дорожку.
— Хочешь попробовать? — Девушка протянула пузырёк из коричневого стекла размером с мой мизинец.
— Давай… — Я знал, что нужно вдыхать, но почему-то боялся: всё, что попадало в нос, вызывало сухость и жжение.
— Вот возьми. — Вспышка протянула металлическую соломинку (нержавейка, калибр — двадцать миллиметров) и насыпала порошок двумя дорожками сантиметра по три с половиной. — Вдохни посильней и иди по дорожке. Не бойся, жечь не будет.
Она оказалась права. Представьте, что разбивающееся окно, от самого крупного осколка до мельчайшей крупинки, — это мысль, план или идея. Стекло разлетается сразу во все стороны, во все мгновения жизни, от первого вздоха до последнего. Представьте, что нажимаете стоп-кадр и перематываете фильм назад. Представьте: зазубренные осколки намагничиваются и стягиваются в единое сияющее целое. Приняв кокаин, чувствуешь что-то подобное. Сосущая воронка печалей, горестей и неприятных воспоминаний бесследно исчезает. Вспышка будто заново открыла мне мир.