— Вот тысяча баксов, — сказал я. — Ты моя жена, а Пол — наш сын. Давай оформим ему карточку соцстраха. Когда всё закончится, получишь ещё тысячу.
— У него уже есть карточка.
— Знаю.
На свидетельство о крещении и больничную справку о рождении ушло пятьдесят пять минут, и вскоре из окружного архива прислали свидетельство о рождении на имя Пола Джона Макинтайра.
— Его второе имя Майкл, — вяло протестовала Шарон.
— Было Майкл — стало Джон.
Я подал заявление на паспорт и номер соцстраха и, естественно, получил письменные отказы. Свидетельство о крещении и справка о рождении — раунд второй. Четыре жалобы в окружной архив с копиями отказов из соцстраха и полицейского управления штата. Я настаивал: они спутали 1985-й год с 1958-м — серьёзная ошибка, надо исправлять!
На оформление ушло время, но я не спешил. В архиве работают медленно, значит, неэффективно, значит, по серийному номеру документа не определят, что я вру. Так и случилось: прислали и новое, заверенное печатями свидетельство, и сопровождающее письмо, всё что угодно, только бы отделаться от проблемы, то есть от меня.
Мартин Келли перестал существовать, когда Шарон взяла деньги и уехала с Полом к родителям в Виргинию, чтобы начать новую жизнь. Я получил новое свидетельство о рождении, а вместе с ним — чистые права, кредитную историю и психиатрическое досье. В общем, стал Полом Макинтайром.
Я не знал, что делать со Вспышкой, не знал, что к ней чувствую. О человеческих отношениях у неё свое представление, ярче всего проявляющееся во время секса: она привыкла воздействовать на самые низменные чувства мужчин, так что вряд ли будет по мне скучать. Аппетиты Джимми росли с каждым днём. Он всё говорил, что хочет познакомить меня с «важными людьми, которые очень ценят мою работу и строят большие планы».
В итоге я решил ничего не говорить Вспышке, не выяснять, какие планы строят относительно меня Джимми и его люди, ни с кем не прощаться.
Я просто исчез.
Глава 13
Натали написала мне целых пятнадцать любовных писем. Округлый девичий почерк, смайлики, сердечки. Двадцать четыре года, своя машина («BMW» лоснящегося чёрного цвета), выплаченный кредит за квартиру в Марина-дель-Рей. Шикарная девушка, питающая слабость к замкнутым парням вроде меня. Но встречаться с ней означало прыгать выше головы. Мои лучшие вещи казались линялыми тряпками по сравнению с коллекционной одеждой её друзей: на ярлыках нью-йоркские сокращения, причудливые французские и итальянские имена — хоть глянцевые журналы не листай! Я тщетно пытался соответствовать.
На протяжении шоу в «Кокосовой пальме» мы переглядывались раз семь, с каждым разом всё многозначительнее.
Бармен принёс ей коктейль (по-моему, ром с колой), мне — бурбон, и я помахал ей двадцаткой: мол, плачу за обоих. Девушка проговорила что-то слишком длинное для «Спасибо», но грохочущая музыка помешала расслышать. «Что ты сказала?» — наклонился к ней я. «Спасибо за коктейль» или «Бурбон отравлен» — я так и не узнал. На мои слова она не отреагировала, хотя и не отстранилась. Её лицо совсем близко… Под этим неубедительным, в стиле «Бульвара Сансет», предлогом мы слились в поцелуе, длившемся три бесконечные минуты. Я не ошибся: ром с колой. Отстранившись, незнакомка взяла меня за руку и повела в патио.
В зал мы так и не вернулись, прообнимавшись до самого конца шоу. Девушка слишком много выпила, чтобы заметить на лапающих её руках одиннадцать пальцев.
— Как тебя зовут? — спросила она, когда стихла музыка.
Пришлось представиться Полом.
Я впился в её губы и, разомлев от удовольствия, дёрнул за волосы. Незнакомка застонала, я тут же отпустил каштановую прядь, но она снова застонала.
— Нет, дёргай сильнее!
На всё ухаживание ушла сорок одна минута.
Неделей позже я стоял в фойе её дома в Марина-дель-Рей и звонил от вахтёра, чтобы меня пропустили. Голос, искажённый помехами, дребезжащий, фразы округлые, неопределённо-личные: молодые девушки частенько к таким прибегают, особенно если живут одни: «Сейчас дома никого нет, вы можете оставить сообщение…» Но ведь на спичечном коробке её имя (с сердечками и завитушками), адрес, дата и время свидания! Двадцать тремя минутами и тремя сообщениями позже я ушёл. Двойной бурбон, и я перезвонил из бара, оставив очередное сообщение: «Сейчас дома никого нет, вы…», а потом: «Привет, это Пол, пожалуйста, свяжись со мной, когда придёшь». Всё, хватит, возвращаюсь!