Мальчики не тушуются: достали бумажники, заказали коктейли, выложили на стойку ключи от машин — смотрите и удивляйтесь! — «ауди», «BMW», «лексус», «мерседес», «ягуар».
В груди ещё горел кокаиновый огонёк. Припарковавшись в тёмном переулке, я с жадностью вдохнул первую после двухнедельного воздержания дорожку. Рея посадили, так что пришлось искать нового поставщика. «Порошок супер, прямо из Бейкерсфилда. Никаких примесей! Возьмёшь — скидку сделаю. Ты мне нравишься!» Подозрительного вида тип не соврал: порошок вправду супер, но к нему я не вернусь. От тех, кому «нравишься», потом не откупиться.
А вот и Натали! Всё, что я когда-либо оставлял у неё на квартире, собрано в кожаный рюкзак — очередной роскошный подарок. Девушка устроилась рядом со мной и опустила рюкзак на пол. Мы выпили по коктейлю, и она протянула руку по-деловому, как в конце собеседования.
— Я больше не могу с тобой встречаться.
Спасибо, что пришли, ваше резюме будет внесено в базу данных. Появится интересная вакансия — сразу сообщим. Пожалуйста, возьмите у секретаря буклет и подпишитесь на нашу рассылку.
— Ничего не понимаю… — Я правда не понимал. Похолодевшие пальцы онемели. Левую руку свела судорога. Такое иногда случается: как-никак шестой палец, мышцы и нервные окончания развиты по-особому.
— Пол… ты мне нравишься, очень нравишься. Просто, понимаешь, мне нужно куда-то расти, стать взрослее, поэтому нам лучше не видеться.
Я начал возражать, но Натали закрыла мне рот ладошкой.
— Пол, мы оба овны, ничего не получится.
Она что-то говорила, но я слышал лишь гул чужих голосов и приглушённую музыку. Пальцы окостенели от холода, в горле пересохло. «Бурбон», — прохрипел я, протягивая опустевший стакан бармену, а когда обернулся, Натали прижала меня к себе и поцеловала.
— Я правда тебя люблю. Прости…
С ближайшего автомата позвонил преемнику Рея, хотя поклялся себе этого не делать, и оставил сообщение: «Ты записал телефон той блондинки?» Повесил трубку и стал ждать. Через два часа дилер принёс в «Портике» два полуграммовых пузырька. Я заказал ему выпить и — зажим костяшками, обманное движение — поставил стакан на стол, искусно спрятав в салфетке купюру. Барыга залпом выпил виски, потом ещё одну порцию, потом ещё одну.
— Вот так всегда: думаешь, что знаешь человека, а он…
Натужное, насквозь фальшивое сочувствие.
— Да, да, а теперь оставь меня в покое.
Действие кокаина заканчивалось, огонёк в груди погас. Восемью порциями бурбона позже невозмутимость, спокойствие и остатки здравого смысла засосало в чёрную, оставленную улетевшим экстазом дыру. Перед глазами завертелся жуткий калейдоскоп самобичевания: мама, папа, больницы, тюрьма, Натали… Я думал о сестре, у которой никогда не будет детей — что с ней сейчас? — об отце, которому не суждено стать дедушкой. Мама умерла, а он прозябает на улице… или уже не прозябает… Его дочь одна в целом городе, сын исчез неизвестно куда…
В перерыве между кокаиновым кайфом и бурбоновым опьянением я чувствовал удушающее присутствие трёхсот человек, с которыми у меня нет ничего общего. Как я их за это ненавижу!
«Странно… Не может быть. Лучше спроси его сам».
Я слишком расслабился. Левая рука крепко держит стакан, а бравые мальчики совсем рядом и ведут себя так, будто меня нет. Пытаются перекричать шум, причем им кажется, что шепчутся. Умники заржали, сначала громко, а потом зажимая рты, уверенные, что я ничего не заметил.
— Эй, сколько у тебя пальцев? — Голос знакомый. Похоже, парню очень весело и беспокоиться ему не о чем: десять пальцев и хмельные дружки при нём.
Пряча усмешку за высокими бокалами, картёжники с нетерпением ждали ответа.
— По одному для каждой из твоих мамочек, — тихо сказал я.
Вполне предсказуемая реакция: раскрытые рты, удивлённо выпученные глаза, а потом главный умник выступил вперёд.
— Что ты сказал? Я не расслышал.
— Да всё ты расслышал, — огрызнулся я. Ну вот, опять в детство впадаю.
Умник высокий, с упругой мускулатурой бывшего члена университетской команды по футболу; от его одеколона глаза слезятся. Встав в боевую стойку, он смерил меня испепеляющим взглядом.
— Хочешь, чтобы я надрал тебе задницу?
Бесспорно, физически он намного крепче. Просто смешно, когда парни с хорошей работой и немецкой тачкой грозят «надрать задницу». Парни, которые имеют личного тренера по фитнесу, но по-настоящему ни разу не дрались, грозят «надрать задницу». Белые парни с тёмным загаром, до старости просматривающие университетские ежегодники, грозят «надрать задницу».