Я сравнивал чужие истории со своей, заглядывал в глаза говорящим, смотрел на их руки, автоматически подмечая и нумеруя тики, ёрзанья, изгибания, чесания и паузы. Я следил за реакцией эксперта и по возможности читал его записи. Когда настала моя очередь, я сказал правду: случайно переборщил с дозировкой, а потом признался — таблетки вообще не следовало пить. Глаза опущены, кулаки судорожно сжаты — воплощение раскаяния. В итоге эксперт освободил меня на две недели раньше.
* * *Уволившись с работы, я переехал и сжёг все документы Пола Макинтайра в раковине. Водительские права, свидетельство о рождении, карточка соцстраха, диплом, договор аренды, кредитка, платёжные корешки, выписки со счёта. Мне нужно новое имя: я накупил книжек с именами и раздобыл старые телефонные справочники — вот где вариантов выбирай не хочу. Сидел в библиотеках и просматривал газетные вырезки в поисках сообщений о закрывшихся больницах и зданиях архива, пострадавших от пожара или наводнения. Извёл около двухсот листов чистой бумаги, разрабатывая чёрточки, перемычки, надстрочные и подстрочные элементы. В результате — пять новых имён и досье на разных стадиях завершения, терпеливо дожидающиеся своего часа, тридцать пять почтовых ящиков, что в два раза больше, чем липовых адресов, сложная сеть пересылки почты, и везде чисто, комар носа не подточит. У меня память хорошая, не запутаюсь.
Черепобойки не унимались. Реймонд О’Доннел чуть не умер, и Барри Миллер тоже.
Вы понимаете, почему сюда попали?
Как вы себя чувствуете?
Давайте поговорим о ваших родителях.
В семье кто-нибудь принимал наркотики?
Пёс. Дождь. Сор.
Дверь. Ключ. Сок.
Каждую новую экспертизу я проходил всё лучше и лучше.
* * *В контактном адресе я указывал Сан-Франциско, чтобы максимально отдалить старого Стивена Эдуардса от нового. Три месяца спустя у меня уже было свидетельство о рождении, карточка соцстраха и калифорнийские водительские права на имя Стивена Эдуарда. Конечное «с» решил опустить.
Я изготовил точную копию свидетельства о рождении, воссоздав всё, кроме последней буквы. Если кто-нибудь заметит разницу, никакого подозрения не возникнет, и её можно будет списать на канцелярскую описку.
И всё же, несмотря на небольшое изменение в фамилии и адрес в северной Калифорнии, документы по-прежнему принадлежали рецидивисту-беглецу-наркоше-вору-проститутке, прочно обосновавшемуся на пороге смерти.
Но я был готов к любым, даже более рискованным превращениям. Потому что, вернувшись с последнего рейса на север, я заехал в незнакомый бар и встретил Кеару.
Глава 16
Выследили меня с помощью наполнителя для кошачьего туалета. Запечатанный в картонных коробках размером 30x30x30 по пять килограммов в каждой, его переправляли из одного офиса в другой, понимая, что рано или поздно курьером буду я.
В погрузочной зоне Сенчери-Сити мигали фонари аварийной сигнализации, и я рысью помчался в фойе здания со стеклянным куполом. Охранник меня уже видел. Не меня конкретно, а сотни других курьеров, парней с ящиками, свёртками, письмами, пухлыми конвертами и нейлоновыми рюкзаками. Для него мы все на одно лицо. Поэтому мне и нравится эта работа: всегда в движении, никто никого не запоминает.
— Нужно взять подпись в номере 1154, — сказал я, и охранник, едва подняв глаза от спортивной газеты, махнул в сторону лифта.
Поднялся на одиннадцатый этаж, пересёк коридор, дважды постучал в дверь без именной таблички с одним только номером 1154, вошёл и несколько секунд оценивал обстановку.
— Могу вам чем-нибудь помочь? — В приёмной сидел парень с короткой стрижкой, настоящий шкаф в чёрной толстовке и камуфляжных брюках. «Шкаф» ковырял зубочисткой ногти, рассеянно поглядывая на крошечный экран чёрно-белого телевизора. Показывали бейсбольный матч.
— Мне нужна подпись.
Ничего не ответив, охранник с трудом оторвался от дивана и прошёл в скрытый за дверью кабинет.
Я снова включил внутренний сканер: на глаз измерил комнату, пересчитал столы, стулья, телефоны, лампочки — какие работают, какие вот-вот перегорят.
Иногда разговариваешь с человеком, а он то и дело посматривает в телевизор, будто происходящее на экране не дает покоя. Со мной происходит нечто подобное: непременно нужно знать, где нахожусь, иначе я чувствую себя не в своей тарелке. В лифте пересчитываю этажи, определяю скорость движения и заранее знаю, когда остановится кабина. Дощечку с квитанцией держу в левой руке, свёрток в правой: так удобнее, и никто не заметит пальцы. Смотрю всегда на пол: любая из соседних дверей может раскрыться, и я увижу фойе. Если такое случится и я не измерю комнату, целый день будет свербеть в затылке, пока не найду возможности вернуться и определить размеры.