Компьютер управлял окулярами, увеличивал мощь телескопа, и в звериной гриве, полной звездной пыли, обнаружилась пушка, усыпанная звездами, — ее ствол, лафет и колеса драгоценно переливались, и в недрах ствола туманился снаряд, которому было не суждено ударить в Рейхстаг. Тут же зыбко мерцало здание Рейхстага, и на его стенах серебрились подписи, оставленные русскими пехотинцами. Садовников смотрел на пушку. Это она из небес рассказала свою историю юноше Коле Скалкину.
Компьютер растворял одни за другими небесные врата, открывая зрачку Садовникова бесконечные глубины неба, пока не распались серебристые туманы, не раздвинулись лучистые волокна и не явилась во всей своей прозрачной красоте и великолепии голубая звезда 144 Лео. Она была окружена едва заметным сиянием. В ней трепетала и пульсировала таинственная сердцевина, из которой синева выплескивалась, как влага из животворного источника. Это был источник, плодоносящий в глубине Вселенной, и влага, которая из него изливалась, орошала Вселенную живой водой, зажигала погасшие светила, возвращала к жизни умершие планеты. Садовников с благоговением смотрел на звезду, и ее синева напоминала небо, какое бывает в вершинах мартовских берез, цвет ангельских плащей на иконе рублевской Троицы, и тот восхитительный синий луч, который загорался в утренней росинке, когда он мальчиком вышел на крыльцо.
Звезда дышала, звала. Она видела Садовникова, любила его. Говорила, что он не случаен в мироздании. Мироздание знает о нем и любит. В ответ в Садовникове молитвенно отзывалась каждая кровинка, каждый вздох и удар сердца. Отзывалась сокровенная тайна, которую он прятал в сердцевине разума и которая восхищенно откликалась на зов голубой звезды. Эта тайна была такой же голубой звездой, и обе эти звезды говорили, передавали одна другой свою любовь, свое упование на пленительное счастье, свою весть о бессмертии.
Садовников почувствовал, как на плечи его легли легкие руки. Вера подошла сзади, и он ощутил на плечах ее тонкие пальцы. Голубая звезда бесшумно полыхнула и утонула в черной глубине среди жемчужных россыпей и серебристых туманов. Не оборачиваясь, он положил ладони на ее пальцы. И она говорила:
— Я не знаю, кто вы. Но знаю, что вы добрый, могучий, отважный. Вы всем желаете блага и ко всем спешите на помощь. Вы спасли меня в самый страшный час мой жизни, кинулись и заслонили от черных лучей. Я хочу служить вам, быть рядом с вами, ухаживать за вами. И если вдруг вам станет худо и в вас вопьются черные лучи, я брошусь и заслоню вас, как это сделали вы.
Он медленно оборачивался, видя, как слабо белеет ее лицо среди мерцающих звезд. Закрыл глаза, но и сквозь опущенные веки лицо ее продолжало серебриться. И он целовал ее чуткие ресницы, пушистые брови, прохладный лоб, целовал шею и подбородок. Его губы обнаружили маленькую родинку на виске, какая была у его жены. Обнаружили крохотный шрамик на шее, какой остался у жены от пореза, когда они пробирались сквозь острые камыши. Он целовал лицо жены, которое было узнаваемо во всех овалах, во всех шелковистых прикосновениях, в сладких ароматах. Он не знал, кого обнимают его руки, чье шелестящее платье падает на пол, кто жадно и порывисто целует его. Лица жены и Веры всплывали одно из другого. Странно совпадали. Превратились в слепящий солнечный свет, отраженный на водах лесного озера. Из этого света, стеклянно-розовый, выплыл лось, и пока он плыл, из него вылетали утки, оставляя на воде солнечные буруны. Высокая, с развеянными волосами женщина бежала по воде в мокром одеянии, сквозь которое просвечивали грудь, округлые бедра и дышащий живот. Из-под ног у нее летели ослепительные брызги, которых становилось все больше и больше, пока не хлынул раскаленный, все поглощающий свет, и Садовников пролетел весь путь от рожденья до смерти, вырываясь после кончины в бесконечную жизнь. Они лежали с Верой на диванчике, и над ними текли и переливались разноцветные бесшумные звезды.
Часть третья
Глава пятнадцатая
Между тем город П. переживал нелегкое и странное время, отмеченное многими напастями. И напасти эти были связаны с красными человечками, буквально наводнившими город. Целые россыпи красных истуканчиков усеяли крыши зданий. Многочисленные ватаги красных пришельцев скопились у административных зданий, узлов связи, полицейских казарм. Казалось, город П. оккупирован загадочным иностранным легионом, и патрули в красной оккупационной форме контролируют улицы, учреждения, резиденции влиятельных граждан.