Вице-губернатор Находкин растворял свои узкие губы, и в них трепетал змеиный язычок.
— Ну вы, батенька, всем нам урок преподали, — восхищался Маерс. — А ведь тот, кто в вас той ночью вселился, он и теперь в вас живет. Он-то и есть магистр нашего Ордена Тьмы. В вашей душе, батенька мой, находится престол сатаны, — Маерс шутливо поклонился Находкину, и у того из глаз брызнули красные лучики.
— Ну а ваша история мне известна. Чудесная, скажу вам, история, — Маерс похлопал Иону Ивановича по голому плечу. — И вы, мой прекрасный рыцарь, приняты в Орден Тьмы. Все мы с вами — цветы Зла, собранные в великолепный черный букет. Мы должны окончательно вырваться из рабства добра и света. Но для этого проследуем в парилку.
Маерс стянул с себя звездно-полосатые трусы и важно, покачивая жирной грудью и рыхлым животом, отправился в парилку, увлекая за собой остальных членов ордена.
Тесно уселись на лавке, касаясь друг друга голыми плечами и бедрами. Маерс схватил ковши, черпнул из деревянной баклажки воду.
— Господи благослови! — ловко, как заправский банщик, плеснул ковшом на пепельно-седые камни. Последовал шумный взрыв, туманный вихрь пронесся под потолком, ударил в стену, метнулся к полу, вновь взмыл к потолку, попутно овевая голые животы и спины. Охали, крякали, крутили головами, наслаждаясь бодрящими ожогами.
— А не поддать ли еще? — Маерс озорно крякнул, черпнул ковшом. — Али мы не русские? — и плеснул сверкнувшую воду на камни, которые жахнули, как пушка. Раскаленный змей полетел по бане, жаля голую плоть, которая издавала стоны, тонкие вскрики, болезненные вопли. Ерзали на лавке, сгибались, прикрывались руками, а огненная змея жалила их под мышки, в пах, в спину, и на месте укусов выступали красные пятна.
— Что-то стало холодать, ни пора ли нам поддать? — воскликнул Маерс, берясь за ковш.
— Пожалейте, Виктор Арнольдович, невмоготу! — взмолился вице-губернатор Находкин, слабый телом и духом.
— Отставить разговоры! — прикрикнул на него Маерс. — Опустили носы. Начали считать капли. Будем, как сказал великий Чехов, вытапливать из себя по капле раба.
Все наклонили головы, свесили носы, на которых выступали капли пота, падали на деревянную доску между раздвинутых ступней, образуя темные лужицы.
— Слава России! — патетически крикнул Маерс, метнул ковш, на мгновение пропадая в раскаленном облаке, и вновь появляясь, бодрый, бравый, веселый, с багровым пучком лучей, бьющих изо лба. Смотрел, как хлюпают ягодицами ошпаренные члены ордена. Иона Иванович с ужасом взглянул на мучителя, который черпал очередной ковш, и сквозь розовый туман заметил, как вокруг Маерса поблескивают и переливаются ледяные кристаллики, защищая от пара его полное тело.
— Спаси и сохрани! — и снова грохот, свист пара, вопли истязуемых. Иона Иванович почувствовал, как кто-то приподнял его с лавки, сильным пинком под зад выкинул из парилки, и он, пролетев мимо бутылок и рюмок, плюхнулся в бассейн, издав нечеловеческий вопль. Все остальные падали в бассейн, остужая обожженные чресла, как кидаются в озеро звери, спасаясь от лесного пожара.