Он накладывал на крылья полоски папиросной бумаги, как бинты на мумию, чтобы время не стерло черты африканской царицы. Смотрел на восхитительные узоры, погружаясь в их бездонную красоту, как погружаются в наркотический сон.
Его медитацию прервал управляющий шахтами, которому он назначил встречу. Управляющий сообщил, что состояние одной из них достигло критического уровня, при котором возможны обвал штолен и человеческие жертвы. Необходимо срочно приступить к реконструкции шахты.
Касимов был раздражен вторжением управляющего, прервавшего мистическое созерцание.
— Я все это знаю. Ноу меня сейчас нет свободных средств. Все вложено в строительство отеля в Дубае. Сдам отель, и займемся шахтой.
Следом появился управляющий непрофильными активами и просил позволения продать аварийный теплоход «Оскар Уайльд» скупщику металлолома по очень подходящей цене.
— У меня другие намерения. Мы переоборудуем теплоходе ресторан и гостиницу, вернем ему прежнее название «Красный партизан», и он будет утолять тоску людей по утраченному советскому времени и приносить немалый доход.
Начальник службы безопасности сообщил, что на шахтах кто-то расклеил листовки с призывом: «Смерть олигархам». Среди шахтеров усиливается недовольство, которое может привести к волнениям.
— На случай волнений у нас, слава богу, есть ОМОН. А чтобы людям было веселей, устройте бесплатный концерт какой-нибудь московской певицы. Земфиры или Лолиты, если это не одно и то же.
Отпустив помощников, Касимов вновь был готов погрузиться в созерцание, напоминавшее сон с открытыми глазами, когда мозг дурманят разноцветные дымы наркотического кальяна. Ему начинало казаться, что у бабочки появляется смуглое, с фиолетовыми глазами лицо, крохотные сиреневые груди, и она становится танцовщицей, раскрывшей в танце свое разноцветное покрывало. Она превращалась в тореадора с отточенной шпагой, плеснувшего в изящном повороте цветастым плащом. Принимала образ восточной царицы с крохотной бриллиантовой короной и пышной мантией из раскрашенных мехов. Цветные дымы опьяняли его, и бабочка становилась то ангелом, реющим в лазури, то воином, воздевшим стальную пику.
Его фантазии были прерваны появлением Маерса, который вошел в кабинет с тревожным лицом.
— Прошу простить меня за вторжение, — произнес незваный гость и, не дождавшись приглашения, уселся на диван. — Поверьте, Андрей Витальевич, только чрезвычайные обстоятельства побудили меня нарушить этикет и осуществить это бесцеремонное вторжение.
— Я рад вам, Виктор Арнольдович, — не без тайной досады произнес Касимов. — Я знаю о вашей занятости, о той кипучей деятельности, которую вы развернули в нашем городе. Американский флаг на здании вашего представительства позволяет мне догадываться о важности вашего визита.
— Простите, что при первом знакомстве я утаил от вас мой статус и сферу моих интересов. Но того требовали обстоятельства. Теперь же вы знаете истину, и вас не должно удивить мое сообщение.
— Весь внимание, Виктор Арнольдович.
Гость казался возбужденным, его полное лицо было розовым от волнения. Родимое пятно на лбу напоминало крылышко малиновой бабочки.
— Я пришел сообщить вам, что город находится накануне коммунистического восстания. Все эти годы, при попустительстве властей, у них под носом существовало коммунистическое подполье, копилось оружие, создавались боевые отряды, и близится время, когда эти отряды осуществят коммунистический переворот.
— Именно в нашем городе? — изумился Касимов.
— Предполагается поднять восстание в ряде уральских и приуральских городов, с тем, чтобы оно потом перекинулось на Москву и Петербург. Так было, заметьте, в период Пугачевского бунта, когда бунтари, овладев Приуральем, планировали поход на Москву.
— Вы всерьез полагаете, что коммунисты могут взять реванш?
— Ваши спецслужбы привыкли париться в банях и крышевать мелкий и средний бизнес. Только вмешательство подведомственных мне агентов ФБР позволило раскрыть заговор. Как вы понимаете, Америка не может остаться в стороне от событий. Не для того мы затратили грандиозные усилия и разгромили Советский Союз, чтобы допустить реставрацию коммунизма в самых свирепых кровавых формах.
— Вы ожидаете эксцессов, подобных пугачевским?
— Вы когда-нибудь заглядывали в глаза вашим шахтерам? Вы когда-нибудь слышали, как отзываются о вас вдовы и матери засыпанных под землей горняков? Нет такой казни, которой бы они вам не желали. Вы, утонченный эстет, распинаете здесь африканскую бабочку, а они будут распинать вас на площади, вгоняя в ладони ржавые гвозди.