Но дверь в кабинет растворилась, и вошел офицер в камуфлированной форме американского морского пехотинца, с наградными колодками, с оранжевой ленточкой раненного в боях героя. Он был подпоясан тяжелым ремнем с кобурой, из нагрудного кармана выглядывала портативная рация, а на лбу, под беретом, краснел лепесток мака, будто офицер пробирался по маковому полю где-нибудь в районе Кандагара, где прилежные пуштуны выращивают наркотический мак. И Мамедов в госте тотчас узнал Маерса, о котором уже несколько недель говорил весь город.
Джебраил Муслимович спрыгнул со скамеечки, издав булькающий звук, какой издает прыгающая в пруд испуганная лягушка. Он подбежал к Маерсу, пухленький, согнувшись в поклоне, растопырив пальчики, и поэт Добрынин изумленно отступил при виде американского военного и присел в уголке.
— Виктор Арнольдович! Или нет, простите, господин Маерс! Или нет, простите, господин полковник! Какая честь, какое, поверьте, счастье! Все говорят о вас. Наконец-то в нашем городе установилась настоящая власть. Придет конец воровству, беззаконию, торговле наркотиками. В ваш первый визит я уже понял, с кем имею дело. Я уже заказал шелковый американский флаг, и завтра он будет висеть над этим зданием. Ну, слава богу, что вы, американцы, пришли.
Маерс спокойно, холодно и, казалось, высокомерно смотрел на Мамедова сверху вниз, на его пеструю шапочку, распахнутый халат, волосатую груди и толстый живот с фиолетовым пупком. И этот холодный повелительный взгляд офицера пугал Мамедова.
— Должен вам доложить, в ожидании вас я не сидел сложа руки. Я внедрился в местную наркомафию, и теперь знаю ее изнутри. Можно сказать, я добровольный агент, действующий в одиночку, на свой страх и риск. Если бы вы знали, сколько я пережил и как рисковал. Меня подкупали, хотели убить, но я выжил, и теперь мы вместе их уничтожим. Мы можем разгромить наркомафию. Это прежде всего цыганский барон Рома, поставляющий крутой героин. Чеченец Ахмат, который контролирует таджиков, доставляющих афганский героин. Это Химик — интеллигентный мерзавец, который отравляет русских мальчиков и девочек метадоном. С ними заодно генерал наркоконтроля, главный полицейский по кличке Мишенька. Отчисления идут губернатору Петуховскому и главе заксобрания Дубкову. Я знаю все адреса, все имена. Это директоры вузов и школ, хозяева рынков, и даже один священник, который в кадило добавляет экстази, и верующие нюхают дым, как кальян. Мы их всех возьмем, всех накроем, господин полковник!
Маерс безмолвно смотрел на Мамедова, рация в его кармане тихо пиликала, кобура раздувалась от спрятанного пистолета. И Мамедову казалось, что Маерс выхватит оружие и застрелит его тут же, под звуки ударников и фоно, раздававшихся из дискотеки. Как это делают агенты ФБР, когда им в руки попадают колумбийские наркоторговцы. Или, в лучшем случае, его закуют в кандалы и отправят в тюрьму, как панамского президента Нарьегу.
— Господин полковник, помилуйте! Все отдам, все сбережения! Вам лично в руки, никто не узнает. Нет, нет, это не подкуп должностного лица. Хотите, пожертвую в фонд борьбы с наркоманией, или в фонд больных СПИДом, или в Международный валютный фонд! — Джебраил Муслимович бросился было обнимать ноги Маерса в пятнистых брюках и тяжелых армейских бутсах. Но Маерс властно остановил его, указал пальцем на резную скамеечку.
— Садитесь, Джебраил Муслимович, — произнес Маерс. — Я не агент ФБР. И не представитель Госдепа. И не военный, хотя имею боевые награды. Я ученый, изучаю теологию, физику новых энергий, антропологию, лингвистику и магию. Я приехал сюда по особому поручению Университета Беркли, секретного департамента НАСА и правительства Соединенных Штатов, чтобы сообщить вам, Джебраил Муслимович, что вы приглашаетесь в Беркли профессором на кафедру нейро-лингвистического программирования, награждаетесь высшей наградой Америки за совершенный вами героический поступок и получаете американское гражданство. — С этими словами Маерс извлек из кармана американский паспорт, коробочку с орденом. — Поздравляю вас, Джебраил Муслимович, теперь мы с вами граждане одной страны, и вы — выдающийся ее гражданин.
Маерс прикрепил к халату Мамедова орден с пятью лучами, каждый из которых имел вид ласточкиного хвоста, а орденская лента переливалась шелком.
Мамедов был ошеломлен. Скосив глаза, смотрел на орден. Гладил и подносил к носу американский паспорт. Порывался броситься к Маерсу и обнять его ноги. Оставался на месте, стараясь вобрать животик, чтобы не казаться комичным.