Роща сперва оставалась в стороне, а потом уже и позади, а волчица все еще не покидала дорогу, словно шла в глубь степи. Но вдруг она резко повернула к морю и, огибая глубокую, затравеневшую низину, наискосок устремилась к маячившей вдали роще. Следы волчицы, все время неторопкие и отчетливые, исчезли, впереди все было закрыто сплошным покровом спорыша. Вокруг ни кустов, ни промоин, пригодных для логова. Недалеко на взгорье Борис увидел песчаную голызину, рванулся к ней.
На песке следов не оказалось. Но тренированный взгляд, усиленный биноклем, быстро выхватил из травостоя куст с отломанным побегом, за ним другой, пригнутый, а еще дальше — уже примятый. В сплошной желтизне сурепки путь волчицы выделялся чуть приметной тусклостью поврежденных цветов, редкими сломами вершин.
Убедившись, что не ошибся, Борис закинул за плечи саперную лопатку, взял ружье на изготовку и пошел рядом с тропкой. Волчица стороной обминула песчаный бугорок лисьего пороя, но тернулась боком о куст высокого жесткого синяка, и шерстинки повисли на нем. В густом чернобылье мелькнула лежка самца: волчица отгоняет его от логова, и он вынужден дневать далеко от норы. Принес корм — уходи!
Вдруг волчица с ходу залегла. Отползла, волоча рыбу — на примятой сурепке блестела сазанья чешуя. Поднялась и вновь прилегла. Туго прижимаясь к земле, оставила шерстяной след. Подползла под куст тамариска, забитый шарами перекати-поля. Лежала долго — ни одна травинка не выпрямилась.
«Выходит, на заре стрепета на крыло подняла волчица? Его трескучего взлета испугалась куропатка и тоже взлетела, — отметил Борис — Одновременная тревога птиц, далеких друг от друга, рассредоточила мое внимание. Если бы я наблюдал за местом, где появился стрепет, наверное, увидел бы волчицу. Нет! Она заметила меня раньше. Терпеливо дождалась моего ухода из ночного скрада и осторожно двинулась к логову».
Сдвинув предохранитель со спусков и бегло читая следы, Борис добрался до забитой катучей травой опушки рощи. Приподнявшись на носки, оглядел заросли. В них густо белели бугры нор и отнорков. Присел, чуть в стороне увидел незаметный лаз под тугим валком травы, сбитой ветром. Осторожно перешел через завал сушняка. Напротив лаза увидел нору, края ее были до черноты зализаны боками зверя. Припав к земле, прислушался. Ни звука… На песке увидел зоревые следы волчицы — они миновали несколько густых кустов с черными зевами нор и потянулись к небольшому кусту тамариска посреди высокого аржанца. Подойдя к нему, Борис раздвинул высокую траву и услышал возню и повизгивание, приглушенные землей.
Если волчат брали бы бригадой, то по степи раскатились бы два торжествующих дуплета, сигнал, что логово найдено! И сотоварищи на самой большой скорости ринулись бы сюда. Сейчас стреляй не стреляй, никто не приедет, вокруг на десятки верст ни души. Сняв лопату, Борис прикрыл лаз в затихшую нору, чтобы не разбежались волчата, если они не сосунки. Обошел куст — нет ли отнорка, через который может выскочить выводок. Попробуй-ка тогда ловить его в этих зарослях. Однажды они с Богданом Савельичем случайно наткнулись на волчат в кабаньей лежке, — видимо, кто-то спугнул волчицу из степной норы, и она перетащила выводок в крепь. Обычно она не щенится в камышах, боится половодья морян. Кинулся Борис к волчатам, а те врассыпную, как мыши от кошки. Двое суток без сна высидели, пока переловили: иного по шороху, другого — по щенячьему взвизгу. Взяли шесть штук, а старик уверял, что в помете было восемь волчат…
Не обнаружив отнорка, Борис положил сбоку ружье и принялся откапывать логово. Среди шороха осыпающейся земли будто послышались сердитое рычание и злобное поскуливание. Занятый тяжелой работой, он не обратил внимания на необычное поведение волчат, забыл, что в норе скулят лишь сосунки, а подросшие затаиваются наглухо.
Нора круто шла вниз. Стали попадаться крепкие, узловатые корни тамариска. С трудом перерубал их лопатой, тревожась, что они становятся все толще. Если логово за основным корнем, то не обойтись без топора, корень будет толщиной в руку. Трудно орудовать в узкой щели лопаткой. И все же Борис улыбнулся, представляя удивленное лицо Мильшина. Придумывал едкий ответ на его насмешку: «Волчат брать — это не кутят доставать из конуры». Волчица крупная — выводок должен быть большим. Взять штук восемь — получил бы четыре сотни рублей. А если посидеть ночь в засаде около волчат — уложишь волчицу, на скулеж выводка она придет. Самец не очень волнуется за судьбу выводка, а волчица придет. Вот и еще полсотни рублей. Можно новый мотоцикл купить. Мотор на лодку — кричи надо. Казенных нет — свои необходимо иметь: без хорошего мотоцикла и сильного мотора егерь пустое место, браконьеры пешком и под парусами не ходят. Надо взять и волчицу, тогда можно спросить с волчатников: почему они одних щенят добывают, почему самок оставляют?