Нора начала резко расширяться. Борис рукавом отер пот с лица. Скоро покажется выводок, не придется рубить толстый корень. Он отступил назад и наклонился, заглядывая в подземелье.
Черную, запененную пасть, белые клыки, глаза, залитые дикой злобой, и вздыбленный загривок волчицы Борис увидел как-то не вдруг, первое мгновение не веря, что матерый зверь здесь. Инстинкт охотника выбросил его из узкой канавы на обочину.
Волчица с хриплым ревом прыгнула, промахнулась и, ослепленная бешеной яростью, вгрызалась в толстый шевельнувшийся под нею обрубок корня. Борис схватил ружье, кинул его к плечу и выстрелил в распяленную пасть вновь бросившегося на него хищника.
Кучный заряд картечи лишь приостановил бросок зверя. Волчица лапами ударила Бориса в грудь и полумертвая сползла вниз, раздирая когтями рубаху и тело. Борис пошатнулся, еле успел отскочить от щелкнувшей у его ног пасти. Глаза зверя были закрыты, вздыбленный загривок оседал.
Пнув ногой мертвого хищника, осторожно заглянул в логово. Там копошились сосунки-волчата. Почувствовал саднящую боль на груди. Отыскал полевой вьюнок, выжал из него влагу, примочил раны. Разорвал рубашку, забинтовался. И только теперь понял, что к логову пришел по следам волка. Волчица, ощенившись, еще не покидала норы, волк приносил ей сазанов. Мгновенный озноб пробежал по спине: быть бы несчастью, не загляни он в нору. Волчица могла сбить его в канаве и загрызть.
Когда Борис снял шкуры с хищников и пошел к мотоциклу, солнце уже склонилось к западу. Бессонная ночь, многокилометровый поиск по целику с тряской на ухабах, рытье норы и нервное напряжение короткой схватки вымотали силы, он еле передвигал ноги. Приторочив к багажнику мешок со шкурами, поехал в тень к лоху с неукротимым желанием выспаться. Мгновениями веки слипались, и он куда-то сладко проваливался. Мотоцикл подпрыгивал, переднее колесо выворачивалось в сторону, Борис инстинктивно опускал ноги к земле, удерживая падающую набок машину, и тут же просыпался. Миновав песчаные буруны, прибавил скорость.
Вдруг впереди из-под большого куста поднялся волк. Борис, подумав, что это ему показалось спросонья, протер глаза. Рослый, с широкой грудью волк спокойной рысью бежал к роще. Борис крутнул руль, пытаясь отрезать зверя от зарослей.
Волк, вытянув полено, резво наддал. Тотчас заметил, что он не опередит охотника, присел на голени, проволочился на хвосте, замедляя бег. Вскочив, развернулся и стелющимся бегом ударился наутек.
— Запалю, — прошептал Борис — Лишь бы отжать от зарослей.
Несколько раз безуспешно рванувшись к камышовым островам и высоким травам в низинах, волк выметнулся на типчаковый простор и пошел большими сильными махами. Борис стал отставать. На спидометре стрелка билась около цифры шестьдесят. «Если бы новый мотоцикл — в момент достиг бы», — подумал Борис и про себя отметил, что и на такой скорости, если попадешь в канаву, от машины ничего не останется, а самого, возможно, еще хирург Андрейчев сошьет в кучу. Но азарт погони уже захватил его. Он прибавил газ, стрелка спидометра прыгнула к восьмидесяти.
Теперь машина пролетела выбоины и промоины, не прыгала на кочках и бугорках слепышьих нор, неслась по целику, как по асфальту. Сперва незаметно, потом быстрее начал настигать зверя. Вскоре разглядел ходуном ходящие бока хищника, вывалившийся из пасти длинный язык и срывающиеся с него клубы серой пены.
Впереди лежала равнина. Борис довернул газ до предела и начал наваливаться на зверя. Управляя левой рукой, потянул из-за плеча ружье.
Неожиданно волк высоко прыгнул. Далеко приземляясь, провалился в канаву. Рывком выскочил. Остановился. Поворачиваясь всем корпусом, оглянулся и вновь пошел крупными махами.
Сбросив скорость, притормаживая, Борис повернул параллельно канаве, различая ее по высокому белоголовнику. Через нее было два переезда: ближний — в степи, далекий — около окрайка крепи. Ехать к степному — волк далеко не оторвется, но отожмешь его к камышам, где он тотчас исчезнет бесследно. И Борис повернул к переезду около камышей. Волк тотчас сбавил ход, полудугой заворачивая в степь, нацелился в густые заросли ильменя. Когда Борис проскочил переезд, зверь был уже далеко.