Когда все припасы в порядке, берутся за лодки. Вытаскивают их на берег, ставят заплаты, конопатят. Веселый перестук у протока. Вот где можно наслушаться охотничьих былей. И как маленькая течь подвела под большую беду, и как руль вырвало на полном ходу и опрокинулись, как мачту переломило — трещина была. Отремонтируют каюки и бударки — закурятся костры под котлами и запахнут сосной вороненные смолою приморские посудины. Сохнут, а хозяева снова в заботах: ладят паруса, шкоты проверяют, чинят. Владельцы моторок раздобывают запасные части и горючее.
В конце июля у председателя охотобщества Вакаренко, у Богдана Савельича и егеря Бориса Бочарова народу — не протолпишься. «Когда распрет? Где скопилась, где прикормилась дичь? Какой прогноз погоды на распретное воскресенье: моряну ждать или «рваную шапку»?
Остается неделя до распрета, смотришь, побежала на взморье моторка. Не надо останавливать охотников, они без ружей. Вернутся, и пойдет от них: на островах, мол, дичь прикормилась, за Нижней косой в заманухе гусек срывается, перелетает. И все летние решения — кувырком. С трудом сколоченные бригады врассыпную: один тянет на острова, другой — в замануху. Споры, аж дым коромыслом. Еще и в субботу увидишь: перетаскивают пожитки с каюка на бударку или на моторку — не договорились.
По неписаным охотничьим законам в субботу можно выходить на вечерянку. Ее полностью до заката солнца отстоять, но добыть только одну-единственную птицу. Одну, даже если на тебя тысячи налетали.
…Друзья после первой вечерянки вернулись на лодку умиротворенные, наконец-то дождались великого отдыха, возбужденные — все с добрым полем, и дичи много — завтра жди хорошей охоты.
Шиклунов принялся колдовать над охотничьим супком. Не каждый может приготовить его, как Александр Иванович. Все у него по-особому: и разделка тушки, и присолка, и приправа. В компании он шумоват, любит посмеяться — громко, закатисто, выдумщик забавных проделок. Но такой он дома, а на охоте — любитель задумчивых разговоров, да все о жизни, о судьбе, о призвании. Красив был Саша Шиклунов в молодости, сейчас морщинист. Не сед, а весь рыже-сивый, а когда-то был чуб как вороново крыло. Готовит супок, а сам нет-нет да и взглянет на Вакаренко, своего одногодка — всегда довольного собой человека. А чем довольствуется? Приехал сюда парнишкой, начальником только что открывшегося метеорологического поста. Так до сих пор им и заведует, а его друзья крупнейшие службы ведут. А твои, Шиклунов? Директора заводов, начальники совнархозов. Один даже в министрах ходит…
— Александр Иванович, не пора ли снимать супишко? — Вакаренко довольно потер руки. — Горячо — сыро не бывает. Пойдет, когда по махонькой трахнем.
Вот и выпивкой на охоте Вакаренко доволен, а раньше охотники спиртного с собой не брали. Чаек за все отвечал. Иные так привыкали к нему, что на кабаньи гоны брали котелки. Чуть передышка, они водички или снежку в посудину — и на костер. Заварят и чаевничают.
Однажды несколько охотников долго гоняли кабанов. Вымотанные частыми загонами, злые от неудачи, вылезли они из камышовой крепи и повалились в кулиге отдыхать. Измученная свора полегла чуть в стороне, еле дышит. Был среди гонщиков старик — за чай черту душу отдаст. Поколдовал он над костром и приготовился разливать. Все завороженно потянулись — кто с кружкой, кто с черным пластмассовым от немецкой фляги стаканчиком. После такой беготни, что была, пить страшно хочется. И вдруг… рядом кабан! Свора взбулгачилась. Кабан кинулся от собак, чуть не подавил всех в кулиге, разлил чай — и был таков. Шиклунов, узнав о случившемся, разнес чаевникам лохматые кабаньи хвосты, завернутые в записки: награда, мол, от благодарных потомков кабана. Много дичи и зверя охотники прочаевничали на привалах, но если на охоте пьянеют только от водки — у таких надо навечно отбирать оружие.
Никто не ложится спать в охотничьей компании Бочарова, хотя все знают, что завтра вставать в начале четвертого. Потянула моряна, и маленькие волны о чем-то зашептались. Из-за моря показалась большая луна, румяная, как пристыженная девушка, что зазоревалась и теперь боится опоздать на работу.
Борис лег на узкой палубе носового отсека лодки, закурил. Хирург Андрейчев привалился к мачте, по шороху крыльев определяя летящих птиц.
Наверное, там летят и лебеди. Наверное, так. И забота у охотников не только о том, как сбить на лету птицу. Охота, как правило, — еще и думы, думы, думы. О чем думы? А это уж — как у кого.