Вспыхнул свет маяка. Грир бросил на него недобрый взгляд. Маяк предавал его. Не будь его, Грир мог бы запутать преследователей и, часто меняя курс, вывести их на рифы.
Однако с маяком было что-то не так. Грир сначала не мог понять, что именно. Потом сообразил – маяк указывал неверное направление. Если следовать ему, то пакетбот, а за ним и фрегат налетят на подводную скалу с острым, как бритва, извилистым гребнем, самую опасную на этом участке моря. Скала не доходила метров трех до поверхности воды и была безопасна для лодок и судов с небольшой осадкой, но вспорола бы днище любого, даже бронированного, корабля от носа до кормы.
– Новый смотритель сошел с ума, – хмыкнул Грир. – Я всегда знал, что нельзя доверять людям. Хорошо, что я в этих водах…
Эльф оборвал себя на полуслове. В его голове внезапно и властно зазвучал голос. Безумию свойственны гениальные озарения. Это было одно из них. Оно могло погубить эльфа, а могло спасти.
А внутренний голос настойчиво твердил Гриру, что осадка пакетбота, согласно техническим характеристикам, всего два метра девяносто сантиметров. И, если повезет, он пройдет над скалой. Но фрегату, намного глубже сидящему в воде, это не удастся. Он последует за пакетботом, не успев изменить курс, и погибнет.
Так ли это на самом деле можно было узнать, только попытавшись осуществить задуманное. И это было самым слабым местом плана. Грир, несмотря на свое безумие, осознавал это.
– Да заткнись ты! – злобно крикнул он голосу, продолжавшему что-то бубнить в его голове. – У меня от тебя уже мозги набекрень. Дай подумать!
Идея была безумной, но не более, чем вся его предыдущая жизнь. Грир привык рисковать, и было бы странно, если бы он не рискнул сейчас, когда ставка была так высока. На самом деле он не думал, он уже все решил. Но он не хотел, чтобы голос в его голове посчитал это решение своей заслугой. Грир до конца оставался верен себе. Только он сам мог распорядиться своей судьбой, и ничья подсказка была ему не нужна. Безумие всегда логично и последовательно.
И, повинуясь воле Грира, голос в его голове смолк. Грир рассмеялся и направил свой пакетбот на подводную скалу, следуя направлению, которое ему указывал маяк.
В трюме фрегата, куда бросили связанных Лероя и Джозефа, было темно и сыро. Однако промозглый холод и грубые веревки, глубоко врезавшиеся в их плоть, беспокоили ророгов меньше, чем чувство беспомощности, к которому они не привыкли. Обещание млита повесить их на рее лишало братьев надежд на будущее, зато предвещало скорую встречу с Сэмюэлем, которого оба они любили настолько, насколько это было возможно для рарогов. Рароги – племя вечных кочевников, зачастую не знающих, где и когда они родились и кто их отец и мать. Не знали этого и братья, зато, сколько они себя помнили, они всегда были втроем и заботились друг о друге. Сэмюэль был старший из них, и они привыкли чувствовать себя под его защитой. Без него они действительно осиротели.
– Лерой, – прошептал Джозеф, – а, Лерой?
– Что, Джозеф? – отозвался тот, едва сдерживая стон. Кровь продолжала сочиться из раны в груди от стилета, и он чувствовал, как постепенно холодеют его ноги, предвещая скорую смерть.
– Тебе страшно?
– Только за тебя. Как ты останешься один, без нас?
Джозеф был младшим из трех братьев.
– Это ненадолго, – успокоил он брата. – Послушай, Лерой…
– Что, Джозеф?
– А мы точно встретимся… Там?
– А как же иначе? – без особой убежденности в голосе сказал Лерой. – Это люди обречены на вечную тьму и забвение. Они умирают – и их плоть превращается в прах, который разносит ветер. Поэтому их даже убивать не зазорно. Мы, духи, будем существовать, пока жива наша мать-природа. Вот кем бы ты хотел быть, когда… Ну, ты понимаешь меня.
– Морским ветром, – ответил, подумав, Джозеф. – Я бы носился над морем, ломал мачты кораблей, топил рыбацкие лодки, поднимал волны до самого неба… Вот это жизнь! Не то, что сейчас. А ты?
– Я? – задумался, в свою очередь, Лерой. Это был трудный вопрос, но ответ на него он должен был дать как можно скорее, он это чувствовал. Его ноги похолодели уже до колен. – Я бы, наверное, тоже ветром. А то куда мне без тебя, братишка?!
– А Сэмюэль?
– И он с нами, конечно. Или, ты думаешь, Сэмюэль бросит нас? Да никогда!
– Это хорошо, – судя по голосу, улыбнулся Джозеф. – Только вы меня там подождите, если я чуток запоздаю. Да, а где мы встретимся? И как узнаем друг друга?
Это были поистине неразрешимые вопросы, на которые Лерой не надеялся дать ответ, будь даже у него в запасе вечность, а не пара часов, как сейчас. Поэтому он недовольно буркнул:
– Джозеф, всегда ты болтаешь глупости, словно маленький. Встретимся и узнаем, разумеется. Или ты думаешь, что какой-то там смерти достаточно, чтобы я не узнал при встрече своего младшего братишку? Или не нашел его, пусть мне пришлось бы обойти весь загробный мир? Так, значит, вот как ты обо мне думаешь, брат?