Крег по-прежнему лежал в углу, тихо всхлипывая и что-то жалобно бормоча себе под нос. В узкое окно не было видно ничего, кроме нескольких звезд на небе. Это были незнакомые Борису звезды, чужие и холодные. Он взволнованно ходил по крошечной комнате, напряженно размышляя. Положение казалось безвыходным. Окно, единственный путь на волю, было слишком маленьким, да и расположено очень высоко над землей. Если бы он даже протиснулся в него, то наверняка разбился бы, решись спрыгнуть вниз. Он ничем не мог помочь Катрионе. А она, возможно, в эту самую минуту отчаянно нуждалась в его помощи. Борис сжал кулаки так, что почувствовал боль от вонзившихся в ладонь ногтей. Он был готов напасть на часового, разоружить его и бежать. Но едва ли тот один войдет в комнату, даже если начать стучать в дверь. А с двумя или тремя духами ему не справиться, тем более, что они, несомненно, стоят на страже не только за дверью, но и в коридоре, и во дворе. Сержант Дерек очень предусмотрительный тип. Он не лишит себя возможности развлечься и повесить его, Бориса, утром, как только взойдет солнце, по собственному недосмотру или небрежности.
– Будь ты проклят, сержант Дерек, – от всей души произнес вслух Борис. – И все твое гномье племя вместе с тобой!
Он услышал шорох за своей спиной и оглянулся. Крег уже не лежал, скорчившись, а сидел на полу, прислонившись к стене. Лицо его было в кровоподтеках, в глазах горели злобные огоньки. Но злобу он испытывал не к человеку. Маленький домовой, как и Борис, ненавидел сержанта Дерека, который избил и ограбил его. Расовые предрассудки отошли на второй план. Сейчас человек был его союзником, а гном – врагом. И это читалось на его окровавленном лице.
– Жив-здоров? – спросил его Борис.
– Спасибо тебе, – прохрипел Крег.
– За что? – удивился Борис.
– За то, что вступился за меня. Я все слышал и видел. Ты мог сам пострадать. Зачем тебе это было надо?
– А, забудь, – отмахнулся Борис. – Мы с тобой теперь товарищи по несчастью. А у людей так принято – сам погибай, а товарища выручай.
– На меня не рассчитывай, – произнес Крег.
Они помолчали.
– Послушай, Крег, – вдруг сказал Борис. – Ведь ты тоже из этих… Из духов?
– Я домовой, – гордо ответил Крег.
– Вот и я о том же,– кивнул Борис. – Я так понял, что вы способны… Как это называется? Ах, да! Читать мысли на расстоянии! Ведь можешь, признайся?
– Могу, – буркнул Крег. – Иногда. И еще смотря на каком расстоянии. А ты что хочешь, собственно?
– Узнать, что сейчас думает Катриона, – признался Борис. – А, главное, где она и что с ней. А еще…
– Постой, – прервал его Крег. – Это я не могу, сразу говорю.
– А что можешь? – с надеждой спросил Борис.
– Ничего не могу, – ответил Крег. – Из того, что тебе сейчас хотелось бы. Если только…
– Ты продолжай, не молчи, – затаив дыхание, попросил Борис. Он присел напротив домового, взглянул в его глаза. Но не увидел в них ничего, кроме такой же темноты, что и за окном.
– Ты с этим поосторожнее, – предупредил его Крег, опуская свой взгляд. – Вам, людям, нельзя смотреть домовым в глаза. Беда с вами может случиться. Оно тебе надо?
– Да мне уже безразлично, – ответил Борис. – Утром все равно повесят. И меня, и тебя, кстати, тоже. Так что если ты мне чем-нибудь можешь помочь, то самое время. Потом поздно будет.
– Есть один ход, – сказал домовой, тяжко вздохнув. – Для себя берег, на крайний случай. Да, видно, он и пришел.
– Какой ход? – спросил Борис. – Это ты образно говоришь? Ты имеешь в виду что-то вроде шахматной комбинации?
– Я имею в виду подземный ход, – хмуро посмотрел на него Крег. – Сам не знаю, зачем его вырыл. Думал…
– Да-да, на крайний случай, я помню, – перебил его Борис нетерпеливо. – То есть ты хочешь сказать, что мы по этому подземному ходу…
– Почему мы? Я твою Катриону спасать не собираюсь. Зачем мне из-за эльфийки рисковать жизнью? Я домовой, а не влюбленный дурак-человек.
– Пусть так, – не стал спорить Борис. – Говори, где твой поземный ход? Как до него добраться? Да поторопись! Каждая минута на счету.
– Не скажу, пока не пообещаешь мне кое-что, – сказал Крег. – Кромсай меня на кусочки – не скажу. Вешай за ноги – буду молчать. Бей смертным боем…
– Да понял я уже, понял, – с досадой произнес Борис. – Ну, и зануда же ты! Вы, домовые, все такие?
– Пообещай, – потребовал Крег. – Я не гном, людям верю на слово.
– Обещаю, – сказал Борис. – Знать бы еще, что.
– Обещай мне, что вернешься в эту комнату, – сказал Крег. – Я с тобой не пойду, мне что в море смерть принять, что здесь – разницы нет. А бежать с острова некуда. Но если ты уйдешь и не вернешься, меня тогда точно повесят. И это в лучшем случае. А то и что похуже придумают. Гномы – они очень изобретательны по части пыток. А я этого не выношу. Даже когда меня бьют по лицу, мне больно. А если бьют по…