Немного погодя Борис спросил:
– А Крег?
– Не переживай, о нем есть кому позаботиться, – бросила через плечо Катриона, не прерывая своего занятия.
– Что будет с Аластером и Скотти?
– Это их выбор.
Катриона поймала ветер. Паруса выгнулись дугой. Катер стремительно летел, едва касаясь воды. Эйлин Мор быстро уменьшался в размерах. Темные рваные тучи зависли над ним, словно они хотели досмотреть до конца трагедию, которая разыгралась на острове.
– Куда мы? – спросил Борис.
– Домой, – коротко ответила Катриона. – Ты не против этого?
– Я бы очень хотел привести тебя в свой дом, как это принято у людей, – виновато произнес Борис. – Но я, ко всему прочему, еще и бездомный. Незавидный у тебя будет муж, эльфийка!
Катриона невозмутимо выслушала это признание.
– Есть только одно место на земле, где я могу чувствовать себя как дома, – сказала она. – Это пещера Фингала на острове Стаффа.
Часть 2. Вечность
Глава 1
Алва с нескрываемым презрением смотрела на мужа. В мятой домашней пижаме он выглядел плебеем, который неизвестно каким образом проник в ее шикарные апартаменты, расположенные на самом верхнем, восьмом этаже Plaza Athenee.
Апартаменты были оформлены в стиле арт-деко в соответствии с личными пожеланиями Алвы. Этот эклектичный стиль, представляющий собой синтез модернизма и неоклассицизма, а также испытавший значительное влияние кубизма, конструктивизма и футуризма, полностью отвечал ее вкусам. Комната, в отделке которой щедро сочетались слоновая кость, крокодиловая кожа, алюминий, редкие породы дерева и серебро, поражала богатством цветов и буйством орнаментов. А еще более откровенно бьющим в глаза и потрясающим воображение шиком.
Сама Алва органично вписывалась в этот пейзаж. Место же Лахлана, который, к величайшему для Алвы сожалению, считался ее мужем, было в одном из дешевеньких отелей на правом берегу Сены, построенных для туристов в районах Оперы, Лувра, Больших бульваров, вокзала Сен-Лазар. В отелях с обшарпанными и скудно обставленными тесными комнатушками, нахальной неряшливой прислугой и сомнительной репутацией.
Plaza Athenee расположился на avenu Montaigne, в соседстве с Avenue des Champs-Йlysйes, знаменитыми Елисейскими полями, но, главное, с самыми известными в мире домами моды. Здания с вывесками Sonia Rykiel, Christian Dior, Jimmy Choo, Louis Vuitton и многие другие следовали здесь одно за другим, каждый день гостеприимно распахивая свои двери перед ней, Алвой. Еще одним из преимуществ Plaza Athenee в глазах Алвы был собственный винный погреб, где сомелье часто и лично для нее, Алвы, проводил дегустации лучших и, разумеется, самых дорогих в мире вин.
Правда, за все это великолепие расплачивался Лахлан. Но и он понимал, что не будь этого прискорбного для Алвы обстоятельства, ему никогда бы не попасть в спальню жены, тем более в пижаме и в такую рань – на часах не было еще и одиннадцати. Кроме того, он благоразумно ни разу не упрекнул жену в непомерных для его оклада премьер-министра тратах. Поэтому сейчас Алва была вынуждена выслушивать его, страдая от яркого солнечного света, который, несмотря на плотные гардины на окнах, все-таки умудрялся проникать в комнату через мельчайшие поры ткани.
Алва в расшитом золотыми лилиями полупрозрачном шелковом пеньюаре полулежала на больших мягких подушках в огромной кровати, которая была выполнена в том же любимом ею стиле арт-деко и напоминала царское ложе изголовьем сложной изогнутой формы, щедро украшенным резьбой и позолотой. Она болезненно щурилась от мифического солнца и реального голоса мужа, режущего ее слух. Лахлан говорил много и громко, обильно брызгая слюной, но из всего им сказанного она поняла только несколько фраз – в них говорилось о Совете ХIII и адмирале Сибаторе.
– Адмирал Сибатор хочет выйти из состава Совета тринадцати? – не сумев совладать со своим удивлением, спросила она, когда муж замолчал, к ее великому облегчению.
И была за это наказана, потому что он снова заговорил.
– Алва, ты меня совсем не слушаешь, – сказал Лахлан, едва сдерживая раздражение. – Я уже битый час твержу тебе, что адмирал Сибатор погиб. И, следовательно, место, которое он занимал в Совете тринадцати, становится вакантным. Так почему же мне не занять его?
– Насколько мне помнится, адмирал Сибатор был млит, а ты – эльф, – со свойственным ей здравомыслием, которое обеспечило ей тот образ жизни, который она вела, заметила Алва.